Чтение онлайн

Я хмыкнул и, поправив очки на переносице, спрятал деньги, что в компании Наземникуса было обязательным, и снова склонился над двумя кучками с белым порошком.

— Так я о чем говорю, — припомнив то, о чем говорил до того, как меня прервал телефонный звонок, произнес я. — У нас есть две кучки порошка.

— Так, — кивнул Наземникус, словно продемонстрировав, что умеет считать.

— В одной – мел, в другой — чистейший колумбийский кокаин.

— Так.

— Если партию мешать как половину мела на половину кокаина и отчитаться перед картелью, как за продажу всего кокаина, а ту половину, что мы сэкономим, продать чуть дешевле, но без отчета перед картелью, мы утонем в выручке.

— Идиотская идея, — фыркнул Моран, третий в нашем тандеме.

— Почему? — нахмурился я.

Моран, эдакий скептик во всем, что отличается от его мнения, мало того, что умел спустить с небес на землю, но и постоянно это делал, когда надо и когда не надо.

— Потому что погореть на этом легко, студент, — произнес он. — А когда погоришь, картель тебя на дне Темзы похоронит.

Наземникус согласно хмыкнул, хотя было видно, что он всецело готов развивать мою идею.

Ну и ладно, мое дело предложить.

— Ты пока отставь самодеятельность, — сказал Наземникус, зачем-то натирая галеоны тряпкой. — У меня на тебя другие планы на эту неделю.

Я вскинул брови в предвкушении. Адреналин уже вскипел в крови, я уже предвкушал грядущую миссию. Перестрелка, погоня от полиции или даже мракоборцев, пули, наркотики…

— Ты будешь стоять на стреме, — мигом разбив все мои ожидания в хлам, сказал Наземникус. — Намечается у нас с Мораном одно дельце.

— Это — лорд Генри Тервиллигер, важная шишка в министерстве и представитель аристократии, — сказал Моран, показав мне фотографию статного темноволосого мужчины с аккуратной бородкой. — Пару дней назад ему доверили пост Главы Попечительского Совета. И по этому поводу, как заведено в кругу этих чистокровных снобов с «благородной родословной», Тервиллигер устраивает в своем поместье пышный прием «только для своих».

— И что? — спросил я, тогда еще понятия не имея, что в будущем фамилию Тервиллигер я еще услышу.

— Ты, малыш, как обладатель самого интеллигентного лица из нас троих, — лестно заметил Флэтчер. — Вклинишься в поток гостей и проследишь за тем, чтоб никакой любопытный аристократ, и уж тем более сам Тервиллигер, не заметил, как мы с Мораном будем обчищать его сейф.

— Что?! — не на шутку возмутился я. — Вы хотите ограбить лорда?

— Ага.

— Это же преступление!

— А торговля наркотиками — прям-таки высокодуховное действие, — буркнул Моран. — Поттер, ты думал, что в сказку попал?

— Наркотики — это одно. — Подумать только, я оправдывал наркоторговлю. — Но красть…

— Это не кража, — снова завел свою излюбленную шарманку Наземникус. Вот мог он, старый гад, выставить любое преступление как акт свершения справедливости. — Эти пидорасы из элиты, прости Господи… знаешь, как они сколотили свое состояние? В течение веков каждая такая семейка, грея зад в креслах чиновников, грабила простой народ, вроде нас, простых уличных трудяг…

Я нервно хихикнул.

— … и те налоги, которые из себя выжимают бедные работяги, и те взносы, и бюджет, и благотворительные фонды — все это делится по кошелькам этих уродов с титулами. Как думаешь, Люциус Малфой стал министром магии? Сначала отстегнул несколько миллионов галеонов, чтоб такие же коррупционеры, как он, простили ему все грешки Пожирателя смерти, а затем, будь уверен, малыш, все эти миллионы наворовал обратно, причем с процентами. Разворовали страну, вот при Фадже такого не было. А сейчас? Бля буду, через пару годков пост министра магии купят и подарят твоему дружку-наркоману, у которого мозг размером с половинку фундука. Вот тогда можно будет с уверенностью сказать, что страну мы просрали…

Говорил Наземникус всегда долго, много и выговаривал слова со скоростью пулеметной очереди, умудряясь в минуту своего монолога впихнуть и оправдание преступлению, и важность этого отнюдь не аморального акта, и обязательно приписать политиков, а именно ненавистных ему аристократов, причем всегда, абсолютно всегда ностальгически вздохнуть и сказать, что «при Фадже было лучше».

— Так вот, я обо что говорю, — спохватился Флэтчер, поняв, что его понесло не в то русло, когда он уже начал было чихвостить налоговую систему. — Мы не грабим, мы забираем свое.

— Старый, ты налоги не платишь, — напомнил я.

Наземникус пропустил это мимо ушей.

— Ну вы еще скажите, что награбленное по детским приютам лично разнесете, — протянул я. — Я не буду в этом участвовать.

— Сорок процентов тебе, — буркнул Моран.

Ну что я за сволочь такая?

В голове словно что-то щелкнуло, заработал мой внутренний калькулятор.

Я любил деньги. Когда-нибудь это погубит меня.

— Что я должен делать?

Наземникус расплылся в улыбке и хлопнул меня по плечу.

— Значит, план такой…

***

— Что, еще раз? — опешил я.

Какой-то день открытий и шоков.

— Вы женились? — переспросил я.

Скорпиус широко улыбнулся и, переглянувшись с Доминик, продемонстрировал кольцо на безымянном пальце.

Мы сидели в новой и еще необжитой квартире по адресу Шафтсбери-авеню 17, которую Скорпиус купил для себя и Доминик не так давно. То, что мои друзья съехались меня особо не удивило, разве что немного: Скорпиуса нельзя было назвать однолюбом, готовым к серьезным отношениям, но новость о никому не известной свадьбе меня добила.

— Когда?

— В августе, — сказал Скорпиус. — Но это был черновой вариант свадьбы. Все прошло очень скромно. Я в джинсах, Доминик в пижаме, Билл, Флер, и священник. Мы планируем нормальную свадьбу.

— Зимой в идеале, — сообщила Доминик и, поставив передо мной чашку с чаем, подхватила сумочку. — Я пошла в супермаркет, где задержусь на пару часов, чтоб вы успели поговорить без свидетелей.

Проницательная женщина со спокойным характером — на вес золота.

Чмокнув меня в щеку и поцеловав Скорпиуса в губы, Доминик, накинув плащ, вышла из комнаты и скрылась за дверью. Как только ключ в скважине повернулся в последний раз и мягкие шаги кузины в подъезде постепенно стихли, я нагнулся над столом и дернул Скорпиуса за руку.

— Ты что, сдурел?

— А что? — Бедный, бедный счастливый Скорпиус.

— Вам едва восемнадцать!

— Мы совершеннолетние.

— Куда вы спешите, вы же дети еще. Особенно ты, — не унимался я.

— Я люблю ее, — пожал плечами Скорпиус. – Ал, мы просто решили пожениться.

— Двое восемнадцатилетних просто решили пожениться, причем так быстро? — закатил глаза я. Как вдруг страшная догадка озарила меня. — Она беременна?

Скорпиус аж побледнел от ужаса.

— Нет, конечно, — запротестовал он. — Правда.

— Скорпиус, колись.

Тонкие губы Скорпиуса сжались в одну еще более тонкую линию. Закурив, он невесело произнес:

— Если бы я не потащил Доминик к алтарю, родители бы женили меня на дурочке, которую подобрали мне в невесты сами. Грубо говоря, я сбежал к Доминик с собственной помолвки.

Ну теперь логично. Нет, Скорпиус, конечно, молодец, попер против системы, эдакий Ромео двадцать первого века, но я слишком циничен, чтоб серьезно это признать. Для меня это преждевременное создание семьи из избалованного глуповатого аристократа и современной Золушки из многочисленного семейства Уизли, было не более чем детской забавой, желанием лишний раз уткнуть всех носом в свою взрослость и независимость. Что-то наигранное, диснеевское, так сказать.