Чтение онлайн

Иногда мой учитель грузил хламом и меня. Особенно когда его гоняли по всему Косому переулку мракоборцы. Тогда Наземникус и сгружал свои загашники то в мой книжный магазин (вот уж радости было покупателям, когда между энциклопедией садовода и кулинарной книгой притаился дряхлый том ассирийских проклятий, который насылал сглаз на каждого, кто прикоснется к нему без перчаток из драконьей кожи), то ко мне домой (это вообще было здорово, прятать от отца-мракоборца ядовитую тентакулу и особый вид поволжской мандрагоры, уникального растения, которое умело материться с талантом трижды отсидевшего моряка), а один раз, проследив за мной, Флэтчер поместил часть хлама на Шафтсбери-авеню (я едва не упал в обморок, когда увидел, что Доминик, собирается варить спагетти в кастрюле, которая обращает в получеловека-полурыбу каждого, кто к ней прикоснется).

В феврале я из пропахшего дешевым табаком дома Наземникуса перебрался на Шафтсбери-авеню, потому как жившие там молодожены признали, что немного не готовы жить вдвоем и, дабы не развестись на почве бытовых ссор, приняли непонятное решение принять в семью меня и жить просто как друзья-соседи, а не как молодые супруги. Логика была истинно малфоевской, но я не возражал, тем более, что жизнь со Скорпиусом и Доминик обещала быть куда приятней, нежели с Наземникусом и вечно мрачным Мораном.

— Ал, ты знаком с родителями Скорпиуса? — поинтересовалась Доминик, протирая чистую посуду полотенцем.

Мы сидели на кухне, в ожидании Скорпиуса, который тогда томился в Малфой-мэноре, о чем-то напряженно разговаривая со своей семьей. Я уже знал, каким он вернется: раздраженным, осунувшимся и еще более дерганным.

Поэтому вопрос, который задала Доминик, был вполне логичным.

— С его отцом и дедом. Ты, кстати, знаешь, что его отчим — Виктор Крам?

— Кстати, самый нормальный родственник, — заметила Доминик. — Ну и дед тоже. А вообще, Ал, мне это позавчерашнее знакомство с семьей в кошмарном сне еще долго сниться будет.

— Ну расскажи, а то Скорпиуса я спрашивать боюсь, еще нож в меня метнет, — усмехнулся я.

Доминик отложила тарелку и, сев передо мной на кухонную тумбу, мученически вздохнула.

— Нет, отчим, дедуля, бабуля — вполне приятные и милые люди, — сказала кузина. — Мистер Малфой, который отец, просто молчал и пыхтел, но Астория…знаешь ее?

— Видел пару раз, — кивнул я, вспомнив красавицу-ведьму с очень громким голосом.

— Нет, мне говорили, что она мразь. Причем это мне Скорпиус говорил, — дрогнувшим от злости голосом произнесла Доминик. — И он абсолютно прав, она действительно мразь, которая весь вечер смотрела на меня как на кусок дерьма, а потом прямым текстом спросила, когда я уеду к себе в деревню и оставлю Скорпиуса в покое.

Я насмешливо хмыкнул. Да, маман Скорпиуса, по его рассказам, фильтровать свой говор не умела, унижать любила, тактичностью не блистала.

Но и Доминик не была деревенской простушкой.

— А ты прям сидела и молчала? И глазками хлопала?

— Нет, конечно, когда мы остались с ней наедине, я тактично намекнула, что прислушаюсь к ее мнению лишь когда она перестанет скакать по хуям, как коза по альпийским горам, — вздохнула Доминик.

— Милые отношения невестки и свекрови однако. Но ты же понимаешь, что в покое вас не оставят?

— Я уже все продумала, дорогой двоюродный братик, — заверила Доминик. — Мы срочно заведем ребенка и все тут.

Что-то мне подсказывало, что Скорпиус об этом гениальном плане не знал, что объясняло, почему он еще не слинял куда-нибудь в далекие дали. Но переубеждать Доминик и что-то ей доказывать я не хотел и не стал, ибо не мое это дело, что они делают со своей не так давно начавшейся семейной жизнью.

Но рассказать хочу совсем не об этом, потому как вы, святой отец, думаю, и сами прекрасно знаете, что собой представляют ссоры мужа и жены, тяжелые отношения со свекром и свекровью, разные планы на будущее и остальные бытовые склоки, которых я предпочитаю избегать в своей семье.

На следующий же день, после нашего с Доминик разговора, в мою жизнь снова бесцеремонно ворвался Наземникус.

— Твою мать, — прошептал я, боясь, что грохот, который повлек за собой аферист, разбудит моих соседей. — Старый, ты подурел что ли?

Наземникус, трансгрессировав прямо в гостиную, мотнул головой и, воровато оглядываясь по сторонам, по-хозяйски принялся выкладывать на полки и пол свое бесценное барахло, которое, судя по паникующему лицу Флэтчера, у него чуть не отняли минуту назад мракоборцы в Лютном переулке.

— Я же просил забыть дорогу сюда, — шипел я, то и дело поглядывая на второй этаж. — Ну какого черта? Не смей грузить этот хлам здесь…

— Студент, не урчи, — буркнул Наземникус, поставив на журнальный столик коробок с каким-то неизвестным мне порошком цвета золота. — И поуважительней, пожалуйста, это не хлам помойный, а ценнейшие артефакты из самого Египта…

— Мне без разницы, сгребай все обратно и уноси, куда хочешь. Это даже не моя квартира.

— Уймись, я потом это заберу. Недельку-другую постоит и…

— Недельку-другую? — взвыл я и тут же вздрогнул, когда из рюкзака Наземникуса что-то с диким лязгом выпало и чудом не разбудило Скорпиуса и Доминик. — А это что за ужас?

Я ткнул пальцем в огромное зеркало, которое оказалось запихнуто в рюкзак Заклятием Незримого Расширения, и, судя по лязгу, именно оно только что рухнуло на пол и умудрилось не разбиться.

— Ужас? — задохнулся Наземникус, установив зеркало у стены. — Это не просто зеркало, это незаменимая вещица в арсенале любого мракоборца.

— Серьезно?

Зеркало и правда было жутким. Пыльное, все в разводах, в абсолютно безвкусной массивной раме грубой ковки, в коей поблескивали безвкусные вычурные камни, которые, судя по пустующим местам и царапинам кое-где, кто-то, явно сам Флэтчер, пытался выковырять отверткой.

Глядя на свое отражение в полный рост, я придирчиво прищурился.

Это напомнило мне задание в детской газете — «Найди десять отличий».

Нет, клянусь Мерлином, я мог найти, если не десять, то хотя бы несколько отличий между самим собой и отражением в зеркале!

Готов спорить на что угодно, мои глаза не искрились таким зашуганным блеском, как у этого парня из зеркала. И руки не дрожали, уж точно.

— Старый, что это за зеркало?

Наземникус аж расцвел от гордости.

— Легендарное «Ясное Око», — пояснил он.

Мне это ни о чем не говорило.

— Чему вас в Хогвартсе учили? — возмутился Наземникус. — «Ясное Око» — древнейший артефакт, который показывает правду, истинную личину каждого, кто в него посмотрит. Благодаря этой штукенции, царь Соломон и рубил правду-матку, как говорят в мифах…