Чтение онлайн

— Придурок.

— Это все, на что способен твой запас ругани, а, жертва неудавшегося подпольного аборта? — Надо бы попросить Луи объяснить мне, почему он любит свою сестру, а я свою — нет. — Давай, Лили, сэндвич в зубы и обратно к сериалу.

Лили, выхватив что-то из холодильника, как-то обозвала меня на прощание и вернулась в комнату.

А я снова закурил.

Часы все так же громко тикали, а входная дверь все так же не открывалась.

И, о чудо, в начале восьмого утра (а это две пачки сигарет, три ночных перекуса Лили и ровно шестьдесят восемь раз как я глядел на часы) колокольчик на входной двери тихонечко зазвонил и отец, на ходу послабив галстук, вошел на кухню.

— Ну и ночка, — устало сказал он, взглянув на маму, которая уже готовила завтрак. Ужас, снова что-то жаренное и резко пахнущее. — Репортеры озверели. Восемь раз отрывали меня от работы, а мой кабинет просто завален письмами, клянусь, ими можно обклеить стены коридора.

Мама что-то сказала, без малейшей нотки неудовольствия, мол, понимаю, работа, и налила ему кофе.

— Спасибо, — поблагодарил отец и сел за стол. — Нет, Джинни, на завтрак не останусь, я буквально на полчаса. В девять я должен быть у министра.

— Люциус снова грозится уволить половину мракоборцев? — поинтересовалась мама.

— Вроде того.

— Раз такой умный, пусть сам разбирается с делами бедного Скорпиуса.

— Доброе утро, — взглянув на отца, который и не удостоил меня взглядом притом что я сидел все это время напротив него, произнес я.

Папа, сделал глоток кофе и слабо улыбнулся.

— Привет, Ал, не знал, что ты ночевал дома.

«Ну так спросил бы меня хоть раз, где я ночевал все это время!»

И, поймав мой ледяной взгляд, щелкнул пальцами.

— Черт, я же забыл, ты хотел мне что-то сказать. Слушай, Ал, прости, совсем замотался с этим убийством Малфоя, не помню даже, как меня зовут. Сегодня вечером, обещаю, поговорим, идет?

Как бы описать вам мои чувства в тот момент?

Злость, обида, раздражение, страх… не то.

Мой отец-трудоголик напрочь проигнорировал мою редкую просьбу, нет, даже мольбу о помощи. Забыл… как забыл купить что-то к ужину, как забыл написать кому-то не особо важное письмо.

Конечно, тогда во мне говорил исключительный эгоизм.

«Черт, Ал, ну ты же видел, какой бедлам у него в отделе, он работал всю ночь»

Обидно было не это.

А то, что виной того, что отец не помог мне советом, действием, да чем угодно, стал мой заклятый друг Скорпиус, который, даже будучи мертвым, действовал мне на нервы и отравлял жизнь.

Скорпиус.

Скорпиус!

Это мерзкое имя ключом билось у меня в голове.

Из-за него я был тенью, никем, в Хогвартсе. Из-за него я попадал в идиотские, а часто и опасные ситуации. Из-за него меня дважды чуть не исключили. Я прикрывал его курение в закутках замка. Я прикрывал его перед Доминик, в те самые моменты, когда его бушующие гормоны требовали срочного удовлетворения некоторых потребностей. Он стравил меня с Луи, который, по сути, оказался совсем неплохим. Он обманул меня, обвинив все того же Луи в собственной смерти и едва не отправил того в Азкабан. Он косвенно виноват в том, что я работаю на Наземникуса Флэтчера: именно его кокаиновая зависимость и привела меня в компанию к двум аферистам.

А сейчас он виноват еще и в том, что забрал у меня отца в тот самый момент, когда мне так нужна была его помощь.

Знаю, звучит так, словно я в бреду. Но осознание всего этого и построения параллели — словно яркий свет, ослепивший меня после долгих скитаний по темному туннелю.

— Ал. — Из мыслей меня вырвал голос отца. — Уснул что ли?

Я взглянул на него широко раскрытыми глазами и улыбнулся уголками рта.

— Работай спокойно, пап, — сказал я с легким сердцем. — Проблема решилась.

— Точно? — нахмурился отец.

— Точно.

Мама все же поставила перед ним тарелку с яичницей.

Я, пожелав папе приятного аппетита, вышел из кухни.

Возможно, святой отец, я был несправедлив в своих суждениях. Но в тот момент я был зол на обоих: и на родного отца — хорошего, правильного отца, и на друга — лучшего друга… единственного друга.

Но я отходчив. Обида на отца прошла вскоре, впрочем, я больше никогда и ни о чем его не просил.

А Скорпиус Малфой…

Именно в то августовское утро у меня возникло к нему новое чувство. Сильное, жгучее, которое не проходит со временем, от него, наверное, нет лекарств, чувство, которое перечеркивает образ человека и начинает все с чистого листа.

Имя этому чувству — Ненависть.

========== Глава 17. ==========

— «Игра Престолов»? Серьезно?

— Не любишь «Игру Престолов»?

— Не особо.

— Ты точно чокнутый. Все любят «Игру Престолов».

Закрыв входную дверь, я так и замер у порога, прислушиваясь к происходящему в гостиной.

— Давай смотреть правде в глаза, — протянул Скорпиус, сидящий по-турецки на диване. — «Игру Престолов» любят только за то, что там много голых девок.

— За сюжет, спецэффекты, красоту пейзажей, шикарные диалоги, политические интриги, великолепную игру актеров и голых девок, — возразил Луи, ткнув ладонью в экран телевизора.

Скорпиус косо усмехнулся.

— И за высокие отношения брата и сестры.

— Не без того, — улыбнулся Луи. — Здесь даже заставка шикарна.

Скорпиус уселся поудобнее и, поерзав немного, все же глянул в экран.

Луи, завидев меня, поднялся с дивана и предусмотрительно подошел, заставив меня благоразумно передумать поманить его пальцем.

— Я думал, ты съехал, — сказал оборотень.

Скорпиус, не отрываясь от экрана, махнул мне рукой.

— А что происходит? — поинтересовался я.

Луи присел на кухонный табурет и, глянув краем глаза на Скорпиуса, произнес:

— Народная мудрость друидов гласит: не оставляй во врагах неупокоенный озлобленный призрак мужа твоей сестры…ну, или что-то вроде того. Я думал над этим после его похорон.

Меня словно обухом по голове ударили.

— Из-за него ты чуть не оказался в Азкабане, — прошипел я.

— И это была не единственная его пакость, — сказал Луи. — Недавно он пробрался в дом, где я живу, чтоб пугать меня по ночам завываниями и страшным голосом, но испугался скрипа двери в темноте и мне пришлось его полночи успокаивать…

— ЧТО?

Луи мирно поднял ладонь.

— Слушай, я знаю, он фрукт еще тот: злобный, хитрый, мстительный, туповатый. Но, посмотри на него, Ал. Это же ребенок.

— Луи, что ты несешь?

— Да, ребенок. Глупый, избалованный и одинокий ребенок. Я говорил с ним, мы многое обсудили, не знаю, что он для себя понял, но лично я увидел, что Малфой, по сути, неплохой парень. — На моем лице, видимо исказилась такая гримаса, что Луи поспешил пояснить. — Я не собираюсь с ним дружить. Но ненавидеть мертвых глупо.