Чтение онлайн

— Не слушаю, — подтвердил Луи, едва ли не слезу из глаза пустив, при виде схемы строения человеческой кости. — Мог бы и посочувствовать мне. Я же твой брат.

— Похуй, ты двоюродный, — напомнил я. — Отвлекись, иначе я расскажу Доминик, чем ты зарабатываешь на жизнь.

— И чем же я зарабатываю на жизнь?

— Проституцией.

Луи захлопнул конспект и нехотя на меня уставился.

— Когда у тебя заканчивается смена? — поинтересовался я.

— Через два часа почти. Даже меньше, — произнес Луи нехотя. — А что ты хотел?

Я прислонился к кирпичной стене и, проклиная громкую музыку, сотрясающую ночной клуб и территорию в радиусе километра, вздохнул.

— Хотел выпить, — признался я, тоже закурив. Почему все жители квартиры на Шафтсбери-авеню курят?

Кузен меня чуть конспектом не треснул. Я посмел его отвлекать по такой идиотской прихоти!

— С каких пор тебе нужен собутыльник? — усмехнулся Луи, застегнув куртку на голой груди.

— С недавних.

Луи внимательно на меня посмотрел.

— Тоска по Малфою?

— Вроде того.

Немного помолчали, словно заранее договорившись.

— Скажи мне, мечта незамужних сорокалетних кошатниц, — протянул я. — Есть у вас там кто-то пьяный?

— Пьяный? В клубе на задворках Лондона? Нет, Ал, откуда? — издевательски протянул Луи. — Насколько пьяный?

— Настолько, что не заметит, если я вдруг солью с него или нее литра полтора крови.

Луи неопределенно пожал плечами.

— В подворотне у заднего входа десяток найдешь, — бросил он. — Только не до летального исхода, Ал.

Я затушил сигарету и кивнул.

Луи скептично смотрел мне в след, пока я не завернул в подворотню, где, как оказалось, людей не было. Пришлось ждать, пока кто-нибудь не выйдет из черного хода подышать морозным воздухом.

Запах стоял ужасный — рядом мусорные баки и невесть как и зачем лежавший на асфальте дряхлый матрас. Нетерпеливо пристукивая пальцами по изрисованной граффити стене, я принялся ждать.

Удача улыбнулась спустя минут двадцать. Крепкий вышибала почти что вышвырнул на улицу то ли пьяную, то ли находящуюся под чем-то девушку, едва переставляющей ноги.

Такое неожиданное везение, что мне на секунду даже показалось, что это Луи, сжалившись, запустил в нее Оглушающее заклятие, или подлил чего-то в коктейль.

Упав прямо в мои объятия, девушка слабо приоткрыла глаза.

Почувствовав, что она стоять не может, я прижал ее спиной к стене и крепко сжал за плечи.

Но не успел я почувствовать на губах солоноватую кровь, как меня ослепил яркий свет фар и в ту же секунду полицейская машина громко притормозила в метре от меня, причем настолько резко, что на мгновение показалось, что сейчас меня просто-напросто собьют.

Только я хотел было трансгрессировать и нарушить в очередной раз законы магического мира, как могучая фигура знакомого мне полицейского вылезла из машины и я, нехотя, поднял руки вверх.

Моя пьяная жертва рухнула на землю.

— Попался, маньяк! — прогудел полицейский, настолько толстый, что заслонил собою половину машины. — Руки вверх!

— Да уже, — закатил глаза я. — Привет, дядя Дадли.

О, святой отец, сейчас я расскажу вам о своем очередном странном родственнике — троюродном дяде Дадли.

В последний раз я видел его будучи еще десятилетним, но уже тогда зарекся не появляться в доме дядюшки, на его улице и вообще не вспоминать о нем и его невротичной тощей супруге, которая постоянно что-то готовила, что стало основной причиной веса под девяносто килограмм его младшей двенадцатилетней дочери.

Работал дядя Дадли доблестным полицейским, занимаясь бумажной работой (что это заставило его добровольно патрулировать улицы?) по той простой причине, что не существовало на случай опасной операции бронежилета дядиного размера. Хоть папа и клялся, что в моем возрасте дядя Дадли был ходячей грудой стальных мышц, усердно занимаясь боксом, верилось в это с трудом.

Почему же дядя Дадли не был моим любимым дядюшкой?

Так сходу даже не объяснить, это надо прочувствовать.

— Что-о-о? — вскинулся я, сидя уже на заднем сидении полицейской машины. — Я — сексуальный маньяк? Дядя Дадли, вы серьезно?

Дядя Дадли, пыхтя, рявкнул что-то своему напарнику и сел на водительское сидение. Машина жалобно скрипнула и, кажется, словно прижалась к асфальту.

— А как тебя еще назвать, паршивец? — прогудел дядя, с остервенением заводя машину. — Приличные молодые люди не шляются по таким гадюшникам. Помяни мое слово, Джеймс…

— Я Альбус.

Дядя выехал на шоссе и взглянул на меня в зеркало дальнего вида.

— Имя сменил что ли? Черт-те что!

— Я средний сын. Джеймс — старший.

Дядя Дадли, гаркнув на какую-то дамочку за рулем «Седана», фыркнул. Его одутловатое лицо раскраснелось от мороза и раздраженности.

— Плодитесь как кролики. Разбаловал тебя отец, это я тебе точно скажу. Учишься хоть?

— Да, — соврал я.

— Небось через пень-колоду! — негодовал дядя Дадли. — А как иначе, когда все время свободное девок в подворотнях щупаешь!

Нет, ну он серьезно?

— Да не щупал я никого!

— А то я не видел! — рявкнул дядя. — Лжешь полиции Лондона и не краснеешь.

— Кстати, полиция Лондона, а чего это вы лично улицы патрулируете? Джека Потрошителя лично ловите?

Дядя Дадли остановился на светофоре и явно обрадовался вопросу.

— Потому что ни черта наша правоохранительная система не работает! Жулики и наркоторговцы оцепили город, а у нас в участке, видите ли, работать без премий никто не хочет, позорные… так, ты мне зубы не заговаривай, паразит! Знаешь, куда я тебя везу?

— Судя по вашей решительности, не иначе как в Алькатрас, — закатил глаза я.

— Поостри мне там, — буркнул дядя Дадли. — Разбаловал тебя отец, ой разбаловал. Для таких паршивцев как ты один путь. Знаешь, какой?

— Военная школа. — Этот пунктик дядюшки я помнил.

— Военная школа! — кивнул дядя. — Там даже из таких как ты делают достойных граждан страны. Я говорил Гарри об этом, не раз говорил.

— Не сомневаюсь. Так куда везете? Мне уже звонить адвокату и паковать в дальнюю дорогу вазелин и сигареты? — хмыкнул я.