Чтение онлайн

Паранойя, рождённая подобными размышлениями, заставила меня повторно обшарить взглядом помещение, и, обнаружив в углу тяжеленную бочку, предназначенную, судя по всему для стирки белья, подтащить её к двери, чтобы хоть как-то замедлить приближение внезапных гостей.

Приводила себя в порядок, обтираясь пришедшей в негодность рубашкой и трясясь от страха. Ужасно не хватало собственной мочалки, зубной щётки и пасты, но ничего подобного мне не выдали, и я пришла к выводу, что придется покупать всё самой, как только отсчитают первую зарплату.

К счастью, здесь было мыло — жидкое, скверно пахнущее и почти не дававшее пены, но хоть какое-то. Ополоснувшись, я наконец-то почувствовала себя человеком, а не дряхлой развалиной, хотя, ноющие рёбра всё ещё не давали покоя. Виной тому был обширный синяк насыщенно-синего оттенка, уродливой кляксой растёкшийся под грудью

Грудь, кстати — ещё одна проблема, которую пришлось решать. Проведя инвентаризацию вещей, пожалованных мне Микой, я обнаружила пару сменных рубах и штанов, одну жилетку и лёгкие тапочки, взамен моим потрепанным кроссовкам. Всё это добро было завёрнуто в серое полотно из грубого сукна, которым я и пожертвовала для скрытия женских выпуклостей. Разорвав его с помощью зубов на широкие полоски, худо-бедно перевязалась, подвывая от боли и чувства вселенской несправедливости.

Облачившись в новую одежду, убедилась в том, что она сидит на теле не лучше холщёвого мешка. Рубашка висела на плечах как на швабре, жилет придавал фигуре прямые очертания, а штаны-шаровары не сковывали движений. Взлохматив влажные волосы, пальцами сдвинув челку на глаза, твёрдо сказала про себя: «прорвёмся», и направилась обратно, пока не застукали.

Запихивая свои скромные пожитки вечером под кровать, думала, что точно опоздаю на работу в первый же день, ибо будильник у меня отсутствовал, а встать без него в таком состоянии — подобно подвигу.

Однако, проспать мне не дали. Два парня — как добропорядочные соседи и экзекуторы, сдернули с меня одеяло, и с криком «подъем», вытащили из постели, перепугав при этом до икоты. Было ли подобное поведение следствием наставления кухарки Нариян или собственной инициативой — не знаю, но подействовало эффективно.

А потом началась работа, синонимом которой легко может послужить слово «ад».

Я гоняла по поручениям, помогала с готовкой, таскала тяжеленные котлы, мыла посуду, полы и чистила эту проклятую картошку, исполняя сразу обязанности мальчика на побегушках и уборщицы. Находясь в подобном подвешенном состоянии уже пятый день, поняла, что были в нем как плюсы, так и минусы. Что из плюсов? Меня не замечали, а если сказать точнее, уделяли внимания не больше, чем надоедливой собачонке под ногами. Все были заняты своим делом, и говорили со мной только в том случае, если хотели отдать распоряжение. «Поднос со сладостями наверх уже отнесли?», «Бес, не стой, разведи печь!», «Подай большую сковороду, скорее!», «Вот тебе тряпка, чтобы столы к моему приходу блестели!». Никаких вам: «Эй парень, какой-то ты подозрительный!» или «Что-то голос у тебя слишком мягок для мальчишеского». Сказали «апорт» и беги за палкой, не маячь как бельмо на глазу. И я не маячила. Опустив голову, делала, что приказали, и старалась ни с кем не сближаться. Вот только был во всем этом и минус — мне практически не удалось ничего узнать о мире. Обитая в четырёх стенах, прячась от внимания, я уяснила разве что как с почтением обращаться к господам, которые были выше меня по положению, и в каком углу находится ложка, а в каком поварёшка. Информацию, мягко говоря, полезной не назовёшь.

Подземный этаж давил, нагоняя тоску, свечи коптили, и мне постоянно будто недоставало воздуха. Хотелось вырваться наружу, осмотреть город, пересчитать и облазать все его узкие улочки, но где взять на это время? Ближе к утру, когда смена подходила к концу, появлялось лишь единственное желание — спать, но даже его не удавалось осуществить так просто. Прежде чем упасть в кровать, мне предстояло дождаться, когда освободится купальня, чтобы иметь возможность в одиночестве смыть с себя грязь.

Со злости кинула «картошку» в котелок не глядя. Естественно, промахнулась.

Корнеплод отскочил от её края, и попрыгал по полу в самый конец кладовой.

Чертыхнувшись, встала с бочки и пошла ловить. Чищенный белый бок картошки уже успел изваляться в пыли, когда я его нагнала. Правило пяти секунд себя уже исчерпало. Повертев её в руках, бросила к остальным. Ну а что? Потом всё равно последует термическая обработка. Варить или жарить её будут — не важно, но не сырым же жрать?

— Кхм, — кто-то скромно прокашлялся в сторонке, от чего у меня чуть сердце не прихватило.

Если это Нариян-эде решила меня проведать, как бы после такого отношения к продуктам не схватить подзатыльник. Мне их ещё не перепадало, но некоторые разгильдяи, проработавшие здесь дольше, периодически ими награждались. К счастью, за спиной обнаружилась всего лишь Анрем — милая подавальщица, с которой я мельком уже успела познакомиться.

— Ты ничего не видела, — буркнула я, усевшись на место.

Девушка по моим наблюдениям была тихоней, так что не должна побежать с жалобами моему начальству из-за подобной ерунды. Я ещё в первый день начала прислушиваться здесь к чужим разговорам, чтобы понять с кем можно общаться, а кто разносит сплетни со скоростью эпидемии. Анрем стояла в моем личном списке молчунов на первых местах. Тем удивительнее для меня стало услышать от неё что-то в ответ.

— Бывает, не переживай. Мне и самой иногда хочется повалять еду по полу, прежде чем ставить на стол, а то и плюнуть в неё… — конец предложения она пробормотала почти шепотом, но я всё равно его различила.

— Я и не переживал, это шутка была. Мрачная.

Кожура из под ножа выходила толстой, выдавая во мне отвратительного кулинара, но я не старалась это исправить, мечтая поскорее разделаться с монотонным занятием. Анрем только слабо улыбнулась, глядя на мои мучения, и подошла ближе. В тусклом мерцании лампы она выглядела ещё более измождённой. Высокий лоб её еле заметно поблёскивал от пота, а пальцы мелко дрожали. Создалось впечатление, что девушка больна и сейчас еле держится на ногах.

— С тобой всё в порядке? Выглядишь неважно… — решила уточнить, хотя в любом случае, сама не знала, чем могу помочь. Добрым словом, разве что, а с него проку обычно нет.

— Да. Со мной всё хорошо, — Анрем моментально встрепенулась, и неправдоподобно солгала. Её «да» прозвучало как вопрос, — а вот ты не умеешь чистить цимим.

О, напомнила мне как здесь эта картоха зовётся.

— Ничего, переживу. А ты лучше присядь, если не по делу пришла.

Анрем с облегчением примостилась рядом, использовав в качестве стула ещё одну бочку с вином и тяжело вздохнула.

— Хочешь покажу как это делается? Давай нож.

Почему бы и нет? Я играючи подбросила нож в воздух, перехватив его за лезвие, и протянула девушке. Анрем, вскинув брови, с улыбкой наблюдала за моими выкрутасами. С её точки зрения это наверняка выглядело как попытка неумелого соблазнения от неопытного юнца, решившего показать ловкость рук, чтобы понравиться девчонке. Забавно, она была почти моей ровесницей, но сейчас воспринимала меня как ребёнка.

— Можешь их все почистить, я буду только рад.

Анрем осторожно взяла нож за рукоятку, заодно коснувшись моей ладони, и от этого жеста реальность начала таять как последняя кромка снега в теплый весенний день.

Я стояла у приоткрытой двери из красного дерева. Руки занемели от тяжести подноса, на котором умостились несколько мисок с фруктами и бокалы. Поставить при этом его было некуда, а войти в комнату я не решалась. Требовалось немного — постучать, поддеть дверь ногой, незаметно поставить поднос перед гостями и так же тихо удалиться. Но подошвы туфель словно приросли к полу. Стоит только попробовать сделать шаг, и я упаду, мгновенно выдав свое присутствие.