Ученик убийцы
Шрифт:
— Я не желаю слушать грязных сплетен о леди-провост! — зарычал отец, и лицо его налилось кровью. — Гильдия Иглы всегда была хранителем чести и справедливости, и сейчас ничего не изменилось. Ты, к примеру, когда-нибудь слышала, чтобы они крали детей?
Мать Арона на несколько секунд замолчала, а потом решительно сказала:
— Все равно ты не можешь ничего изменить, Вольф Брейлинг, так что нечего беситься и брызгать слюной. Фей или добрый люд, жители дворцов или бедных хижин — Камень идет к Камню.
Она решительно зашагала к дому.
Арон вздрогнул.
Камень идет к Камню. Тем, кого выбирает Гильдия, остается лишь одно — смириться с судьбой.
Как правило, в Гильдию Камня попадали дети бедняков, которые не могли себя защитить, а в Гильдию Иглы — наследники родовитых семей. Обе гильдии помогали уравновесить интересы граждан страны, но одна несла темноту, осуждение и смерть, а другая — свет, знание и исцеление. Обеспеченные, но не слишком богатые люди посылали своих детей в гильдии вроде Союза плотников или Лиги кузнецов — менее влиятельные, но способные обучить мальчиков ремеслу. Ну а такие семьи, как у Арона, просто занимались фермерством и, если подворачивалась возможность, отправляли одного-двоих отпрысков в подмастерья.
Они могли лишь молиться, чтобы Жатва обошла их стороной.
Камень идет к Камню.
Но я-то не камень, — гневно подумал Арон. — Через год я уже буду работать у Громмонда и учиться скотоводству, и сделаю все, чтобы помочь моей семье выбиться из бедности.
Арон повторил эти слова про себя несколько раз, только почему-то сейчас они звучали неубедительно… От напряжения у мальчика слегка онемели мышцы, и ему стало трудно дышать.
Неожиданно дверь в амбар открылась. Возникший на пороге Вольф в упор посмотрел на сына — словно точно знал, где тот притаился, — и с улыбкой ему подмигнул.
Не бойся, малыш. Мои дети — это богатство, которое никто не сможет отобрать. Что бы ни случилось, помни — ты всегда будешь моим сыном!
Арон был почти уверен, что просто угадал отцовские мысли. Или он все же слышал голос Вольфа? От страшного открытия у Арона даже внутри похолодело. Да нет, глупости! Все дело в страхе и волнении — от них что угодно померещится.
Если бы семейство Вольфа Брейлинга унаследовало способность древних фей читать чужие мысли, они все сейчас были бы богаты, жили в Кан-Руне и купались в роскоши.
За спиной Арона сердито затрубила голодная Тек. Видимо, маленькая тэлон не могла взять в толк, почему хозяин застыл на месте и не спешит принести ей что-нибудь вкусненькое.
Арон на минутку прильнул к дырке в стене амбара, провожая взглядом идущего к дому отца. В движениях Вольфа Брейлинга снова чувствовались спокойствие и уверенность.
— Не беспокойся по поводу завтрашнего дня, — сказал отец Сету, проходя мимо колодца, рядом с которым визжали и отплевывались две недовольные девчушки.
Однако Арон не был младенцем и хорошо понимал, что завтрашний день принесет долгие часы тревожного ожидания.
С заката до восхода во всем Гнездовье, включая провинцию Брейлинг, пройдет охота на детей. Династия Брейлинг платила дань Гильдии Камня раз в шесть лет, и именно завтра наступит роковой день.
Камень идет к Камню.
Сет умывал сестренок, отец уверенно шагал к дому, и лишь Арон по-прежнему не мог сдвинуться с места. Словно зачарованный, стоял он у стены амбара, уткнув невидящий взгляд в морду Тек и слушая ее шумное дыхание.
Как было бы хорошо, если бы бело-голубое солнце Гнездовья забыло завтра появиться на небосклоне!
Глава вторая
НИК
Над Кан-Роуэном — живописной столицей династии Маб — разносилось негромкое поскрипывание деревянных стен домов и башенок. Веревочные мосты раскачивались и стонали под порывами предрассветного бриза, а все до единого окна были наглухо затянуты шторами.
Никандро Маб с замиранием прислушивался к малейшему звуку, пристально всматривался в каждое темное окно и изо всех сил старался сохранить рассудок.
Сидя в огромной душной опочивальне сестры, он воображал немыслимые опасности, которые таятся внизу, в черноте улиц, и представлял себе, как жуткие ночные существа настигают его и разрывают на части. Пусть с ним произойдет что-нибудь ужасное — лишь бы прекратилась терзающая душевная боль. Но для этого нужно выйти на улицу… Пока остаешься под крышей — даже в городах и селениях династии Маб, — можно не бояться нападения ночных духов и оборотней.
Свет — лучшая защита от опасности; вот почему на бескрайних просторах Гнездовья всю ночь жгут костры.
Свет, огонь и, конечно, серебряные кинжалы.
По лбу Ника струями стекал пот, а крупное, рыхлое тело онемело от боли. Мальчик резко отвернулся от окна и присел на стул у постели сестры. Двое суток не смыкал он глаз; сегодняшняя, третья по счету, ночь была самой длинной и мучительной. Ник боялся, что от жары и усталости вот-вот свалится на пол. Он задыхался в душной спальне и не мог уже ни стоять, ни сидеть, однако сама мысль о том, что в любую минуту его бдение может подойти к концу, приводила мальчика в ужас.
Ник крепко сжал пальцы сестры. Он явственно видел смерть, притаившуюся в уголках рта девочки и просвечивающую сквозь тонкую, как пергамент, кожу. Кестрел, которая всегда любила младшего брата таким, какой он есть — неуклюжим и не очень-то умным, скоро уйдет от него навсегда…
Бледное лицо Кестрел, обрамленное спутанными прядями золотистых волос, по-прежнему оставалось удивительно красивым. Ее огромные ярко-голубые глаза были сейчас закрыты, и под ними залегли темные тени. Точно такого же цвета были глаза и самого Ника, и двух его братьев, которых убили в прошлом году, и их отца, погибшего от несчастного случая на охоте чуть больше трех лет назад.
Это я должен был умереть тогда…
Ник на мгновение закрыл глаза — словно пытался спрятаться от страшной правды.
Это меня должны были убить первым, как самого младшего и самого хилого. Моя смерть не вызвала бы никаких подозрений и никого бы не огорчила.
В тот день они отправились на охоту просто ради забавы и отъехали от стен Кан-Роуэна не больше чем на лигу, когда их внезапно атаковал морок. Отец заметил это злобное и уродливое, похожее на орла, создание, когда оно уже готовилось вцепиться когтистыми лапами в Ника, и продолжал сражаться с хищником даже после того, как тот принял человекоподобный облик, обрызгал обидчика ядовитой слюной и вонзил в него острые, как кинжалы, когти. Ник сумел добежать до рощи и позвал на помощь королевскую стражу, но ни один, даже самый отважный на свете воин не смог бы спасти лорда Маба. Отец Ника, король-консорт Гнездовья, умер на его глазах — точно так же, как сейчас умирала Кестрел. Делая последний вдох, он тоже держал Ника за руку.