Чтение онлайн

Вскоре она защищала свои ответы, обосновывала и доказывала, получив заслуженную отметку.

– Как всегда отлично, Лили! – заметила преподаватель акушерского цикла, улыбнувшись девушке.

Томас вышел в коридор вместе с девушкой, ощущая её горячие и счастливые объятия на своей шее.

– Без тебя я бы не сдала на пять, – прошептала она, нежно дотрагиваясь до его пухлых губ своими, оставляя трепетный и неуверенный поцелуй, покалываемый подстриженной бородой.

– Хочешь меня поблагодарить? – сверкнул осоловелыми глазами Шульман, озаряя девушку плутоватой и немного кривляющейся улыбкой.

Лили облизнула и следом прикусила нижнюю губу, игриво, заменив этим положительный ответ.

– Ладно… идём… – он схватил её за руку, быстрыми шагами направляясь на второй этаж, проскакивая узкий коридор, наконец, открыв ключом дверь своего кабинета.

Том изредка поглядывал на лицо девушки, что по-прежнему было решительным и самодовольным. Они вошли в класс за руки, протискиваясь сквозь парты, приближаясь к преподавательскому столу. Мужчина сел на стул, расставив ноги, несколько раз хлопнув по ним, зазывая Лили.

– Сядь на меня…

Девушка поняв всё абсолютно буквально, села на край его колена, поправив под задницей юбку, вопросительно глянув в чистые голубовато-зелёные глаза, на его изнуренном и утомленном лице.

– Не так, сладкая… – Томас был нетерпелив, приподнимая её за предплечье, поворачивая к себе так, что её ноги сами стали расходиться в стороны. – Да, вот так, разведи свои ножки и сядь, ага?

Лили присела на сильные и твёрдые бедра, поправив края юбочки, бережно и медленно расправила смятую ткань, робко вскидывая глаза. Шульман опустил умелые руки на её ноги, быстро ведя к ягодицам, за которые притянул её ближе к себе, опустив ножны на свой пах. Она вздрогнула, ощутив устойчивый мужской порыв, сделала резкую попытку отстраниться, но Том ей не позволил, сильнее усаживая на себя.

– Не бойся меня, солнце. Я всё контролирую, поняла?

И вот её тело, горячее даже через ткань белья обжигало его, заводило и сводило с ума одновременно. Том, не отрываясь, блуждающе смотрел в карие глаза, полуприкрытые и расслабленные, читая похоть, видя в отражении свою. Он знал, что она хотела этого, не будь на нём брюк, она бы довела его до греха. Но, увы, пока они только «играют». Сколько протянутся эти игры, и что будет, когда Шульман устанет ждать? Его руки всё ещё лежали на её ягодицах, которые он плавно, но ритмично и чувственно двигал. Наконец, её мнимое безразличие выдал стон, который Том накрыл губами, растягивая удовольствие и поцелуй. Еврей наблюдал за её пересохшими губами, с мелкими трещинками и ложбинками, притягивая ловкие пальцы к горловине светлой рубашки, расстегивая пуговицы одну за другой, как бы невзначай задевая мягкую кожу. Эти мгновения казались бесконечными из-за трепета и волнения .После четвёртой пуговицы его пальцы были остановлены женскими.

– Дай мне взглянуть. – голос еврея стал совсем низким и хриплым, ещё более растянутым, – Взглядом я тебя не съем, правда?

Здесь Лили было сложно не поспорить с Шульманом, ведь его взгляд проедал её душу насквозь с того самого момента, когда она впервые предстала перед ним в классе. Девушка немного поколебалась, взвешивая все за и против, лицезря полное спокойствие раскинувшегося на стуле еврея. Его ровное и размеренное дыхание расслабляло и её, отчего она приоткрыла края рубашки, поднимая глаза. Том молча смотрел, не сводя взор, чувствуя очередной прилив возбуждения, который подталкивал его руки, но он старался держать их, ровно как и член, в узде, выжидающе испепеляя молодую и нежную округлость её груди. Лили хотела большего, сглатывая сладковато-горький привкус первого осознанного, а может и нет, желания, которое растекалось по телу, собиралось в устье в самом низу живота.

– Хочешь, я тебе что-то покажу? – спросила она тихим, почти беззвучным шёпотом, на который Шульман одобрительно кивнул, следя за тем, как Лили сдвигает рубашечную ткань в бок, оголяя левую грудь до половины, оставив ему возможность посмотреть на шрам. Маленький, но глубокий, больше похожий на оставшийся после тушения о кожу окурка сигареты.

– Кроме тебя никто не видел.

У Томасс возник вопрос о том, как он там появился, и кто осмелился его оставить, но вместо этого мужчина провёл подушечками пальцев, ощущая бугристость и шершавость маленькой выемки .Лили вернула края одежды на место, а Том задумчиво нахмурил брови, немного скривив лицо.

– Покажи ещё! – сказал он, на что Лили, не думая, сдвинула ткань, обнажая всю ту же грудь с тем же шрамом. Шульман рывком опустился, касаясь влажными и упругими губами, быстро зацеловывая старую ранку.

Лили задышала чаще, интенсивнее набирая воздух, которого стало так резко не хватать в захлестываемые адреналином лёгкие. Она зарыла пальчики во вздыбленные и непослушные каштановые волосы, минуту назад бережно уложенные на бок, пахнущие дегтярным мылом. Том поднял голову, возвращаясь к девичьим ненасытным губам, отдаваясь в пустом кабинете звонким чмоканьем, схожим с щелчками сухих пальцев друг об друга. Лили прикоснулась к его шелковистой и роскошной бороде, изучая её цвет, что отличался от волос на несколько тонов. Он бережно застегнул её рубашку, возвращая руки на стройную талию, желая охладить свой пыл, который ещё немного и точно не довёл бы до добра .Они спустились к машине, держась теперь только за руки и плевать, что в колледже их могли увидеть. Тому было не важно, ведь он шёл за руку с красивой студенткой, провожая её к своей машине.

– Томми, можно не домой, пожалуйста! – взмолилась она, не желая скучать в своей комнате. Учиться и корпеть над латынью было больше не надо, поэтому Том поцеловал её в макушку и одобрительно промычал.

Том и Лили подъехали к бару, где он хотел было вернуться к своим мужским делам. Девчонка вылезла из машины, прячась за его широкой спиной.

– Так, мне надо немножко поработать. А ты пока погуляй по заведению, послушай хорошую музыку. Ничего не трогай! – предупредил еврей девушку, поправляя её кардиган, сплавляя любознательную почемучку под ответственность Исаака. Полчаса тишины и покоя, пока Томас разбирал свои документы, проверяя и перепроверяя каждый договор о поставке. Ахмет Озан – его бывший друг и просто вычурный урод, нарисовался очень кстати. Еврей встал с места, направляясь к нему навстречу, ведь ублюдка надо сопроводить. Том знал, что он настырно закрывает магазины и заведения, где он продаёт свои наркотики. Ахмет делал свое дело тихо, молча и исподтишка. «И для чего я тогда делаю эту дрянь, а? Чтобы какие-то недоделки вроде него мешали мне продавать?»

От недостатка гормона «радости» Томас был буквально на взводе, так же как и пистолет, что мирно торчал за пазухой его рубашки. Ахмет уже ждал Шульмана в своей светлой шляпе и таком же костюме-тройке, с короткой бородкой козленка. Вся его турецкая сущность и натура напоминала еврею педика эпохи возрождения, мать его! Даже Лили, даже она не залезла бы на этого женоподобного прохиндея, в котором ну априори не может быть мужика, как и яиц.

Мистер Шульман приблизился к нему, надменно и вопросительно глянув в бледную рожу, собираясь сказать пару ласковых, но всех оглушил девичий визг.

– Стоять всем здесь! – буркнул Том, узнав голос и бросившись в его сторону.

Лили стояла с обожжёнными руками, изнывая от жгучей боли.Мужчина подлетел к ней, опуская руки под ледяной кран, умывая, к счастью, целое девичье лицо.

– ЧТО Я ТЕБЕ СКАЗАЛ, А? О ЧЁМ Я ТЕБЯ ПРОСИЛ? – проорал Том так, что вздрогнул весь персонал и моментально затих, силой удерживая красные руки под водой.

– А ТЫ ЧЕГО ДЕЛАЛ? – обратился Томас к Исааку, который испугался больше Лили, зная что еврей еврей оторвет ему голову первому, – ТЫ ЧЕГО ДЕЛАЛ? КТО ЕЁ ВООБЩЕ ПОДПУСТИЛ К ОБОРУДОВАНИЮ?! – Шульман обратился ко всем, заметив молча стоящего за спиной Ахмета Озана.

– Я ходил отлить.

– Отлить? – спросил Шульман, – Отлить? А, ну тогда извини, дружок! Это ОХРЕНИТЕЛЬНАЯ ПРИЧИНА!

Лили молча плакала, покраснев и опухнув, вытаскивая руки из ведра с ледяной водой.

– Прости меня, инвалид ты наш! – Лили высунула руку со словами больно, на которой тут же появился мелкий пузырёк, – ТЕРПИ! – гаркнул Том, возвращая внимание к Исааку, окончательно забив на Ахмета, – Такая ялда действительно порок и веская причина, а?

– Долго мне тут смотреть на ваши семейные разборки? – вмешался Озан, раскрыв свой хлебальник.