Чтение онлайн

Ясно, что Тони не собирается отступать и не отступит, и Оливия сдалась.

— Мои родители были бедны, не слишком образованны и много трудились. — Разговор о погибших родителях всегда вызывал у нее долгую и тянущую боль в груди. — Обстановка была более чем скромной, но дом всегда сиял чистотой. Это заслуга мамы.

— Ты была близка с ними?

Она просто не могла вспомнить — и это усиливало боль.

— Нам редко приходилось видеться днем… Но мама при всякой возможности пекла для меня свой особый кекс, а папа целовал перед сном, как бы поздно ни возвращался. Они… они не были счастливы… из-за нашей бедности. — Оливия глубоко вздохнула. — Мои родители любили меня, действительно любили, пытались сделать для меня все самое лучшее, но… иногда ошибались.

Пододвинувшись ближе, Тони провел пальцами по ее волосам и начал поглаживать виски, потом наклонился и поцеловал ее в переносицу.

— Все родители ошибаются, милая.

— Я была единственным ребенком, — продолжала Оливия, — и мы жили на берегу реки в крохотном захолустном городишке под названием Хатсбург, штат Миссисипи. Мама работала в магазине, а отец на заводе. Иногда… иногда он пил слишком много. Это был его способ бегства от действительности, так говорила мать. — Тони молча обнял ее, Оливия еще раз вздохнула. — Они погибли на реке, катаясь на лодке… Вода поднялась после весенних дождей, и лодка перевернулась. Отец был пьян и не мог рассуждать здраво, говорил потом следователь. Он ударился головой, когда выпал из лодки, и умер по дороге в госпиталь. Мать пыталась спасти его, но вода была слишком холодной… Мама заболела и умерла в больнице через несколько дней после отца. Такое вот горе…

Оливия резко тряхнула головой, гоня прочь боль воспоминаний.

Тони ничего не сказал, и у Оливии мелькнула уже мысль, не сказала ли она лишнего. Но Тони приподнял ее подбородок и начал осыпать ее поцелуями.

— Тони… Не дразни меня больше. Клянусь, у меня терпение на исходе, а прямо сейчас нам никак нельзя…

— Нельзя, — согласился он. — Но мне так нравится прикасаться к тебе. Не лишай меня этого удовольствия. — В этот момент его язык проник между ее губ.

— Когда… — сдавленно прошептала она, когда его голова поднялась, а ладонь накрыла ее грудь. — Когда мы сможем попробовать еще раз?..

— Моя мать заберет малышей утром. Тебе завтра на работу?

Его пальцы нащупали ее сосок. Оливия застонала и прошептала:

— Я могу взять завтра выходной.

— Прекрасно. Завтра после обеда мне нужно съездить в город, но я хочу, чтобы ты поехала со мной. Надо тебе кое-что показать.

Оливия попыталась что-то спросить, но Тони прижал ее к подушкам дивана и жадно приник к ее лицу, шее.

— Боже, я мечтал о тебе всегда…

И именно в этот момент раздался тоненький рассерженный голосок, едва не сбросивший ее с дивана.

— Фу! Нашли чем заняться! — Перед ними, расставив тонкие ноги, стоял Люк. На лице мальчика было написано глубочайшее презрение. — Тони, хочу, чтобы ты поиграл со мной в мячик. Мэгги вообще не умеет ловить!

Тони на мгновение задумался, посмотрел на спящего Шона.

— Иди, Тони, — подтолкнула его Оливия. — Если малыш закапризничает, я позову тебя.

Склонившись к ней, Тони провел пальцем по ее губам и прошептал.

— Не хочу оставлять тебя одну.

Люк снова заворчал:

— Вы двое еще хуже мамы с папой!

Оливия не могла не рассмеяться.

— Иди скорей, пока Люк не заболел. Он уже начал зеленеть от злости.

Теперь засмеялся уже Люк и помчался к зеркалу проверить, так ли это.

Оливия шлепнула ладонью по твердому плечу Тони.

— Иди. Я не умру. Просто посмотрю телевизор.

Но посмотреть телевизор ей не пришлось. Как только Тони и Люк вышли во двор, захныкал малыш. Вряд ли он проголодался, рассудила Оливия, ведь Тони перед сном скормил ему целую бутылочку. Наверное, просто хочет на ручки.

Она знала, что делала.

Очень осторожно Оливия взяла Шона на руки, и он, словно маленькая черепашка, вытянул шейку, чтобы взглянуть на незнакомую тетю. Похоже, его раздражала вся эта незнакомая обстановка. Оливия улыбнулась при виде недовольного выражения маленького личика, потом покачала малыша, погладила по спинке. Ответом ей был довольный, здоровый зевок.

Взглянув на большое мягкое кресло рядом с импровизированной постелькой Шона, она устроилась в нем с малышом на руках. Так легко расслабиться, вдыхая сладкий детский запах. И Шон, похоже, подружился с ней — он доверчиво вытянулся на ее руках, прижал маленькую головку к ее груди, уткнул ножки в живот. Подчиняясь инстинкту, Оливия замурлыкала забытую, казалось, мелодию, укачивая малыша.

Когда Тони с Мэгги на руках и Люком, перечислявшим все, что он хочет получить в подарок на Рождество, вернулся в дом, он замер на пороге гостиной, обнаружив в кресле спящую Оливию с Шоном. Даже расшумевшиеся Люк и Мэгги, увидев столь трогательную картину, притихли.

Сердце Тони немедленно признало то, что мозг его так старательно отрицал. Перед ним открылась картина его счастья.

Оказывается, он хочет возвращаться с прогулки с детьми — его детьми! — и находить в доме эту женщину, отдыхающую с его ребенком на руках. Он хочет оберегать ее, любить ее. Он хочет заботиться о целой семье, а не о единственном малыше. Он хочет отдавать свою любовь и получать любовь в ответ. Он хочет!..

С колотящимся сердцем Тони опустил маленькую Мэгги на пол и обнял Люка. Понизив голос до шепота, велел детям:

— Возьмите сумку, которую принес папа, найдите в ней свои пижамы, потом ступайте в ванную мыться.

— Отнеси меня, — закапризничала Мэгги, но Тони покачал головой.

— Не в этот раз, егоза. Люк, ты поможешь Мэгги переодеться?

— Ага. Она иногда надевает пижаму задом наперед.

Мэгги нахмурилась.

— Я еще маленькая девочка, так что ничего страшного. Так мама сказала.

Тони засмеялся и обнял малышку.

— Твоя мама права. Можете оставить одежду в ванной, я ее почищу. Готовьтесь спать, а я пока поставлю палатку, договорились?

— А можно сначала чего-нибудь вкусненького? Пирожное с шоколадом? — Люк с надеждой взглянул на Тони.

— По-моему, немного какао осталось. Вы сначала помойтесь. Не забудьте оставить зубные щетки в ванной, чтобы почистить зубы перед сном. Люк, проследи за сестрой!

Люк важно кивнул, взял Мэгги за руку и повел ее в ванную комнату. Тони распирало от гордости за своих послушных, прекрасно воспитанных племянников. Когда Оливия родит, он тоже будет хорошим отцом — как его брат Джон.

От этой мысли у него засосало под ложечкой, и он снова посмотрел на Оливию. Она тихо спала, свернувшись калачиком в кресле. И, глядя на счастливую и безмятежную улыбку на ее губах, Тони вдруг понял, что перед ним очень красивая женщина. Как же он раньше не замечал ее красоты? Борясь с комом, внезапно подступившим к горлу, он на цыпочках подошел к креслу.

Очевидно, Оливия устала. Последние два дня были слишком тяжелы для нее. И этот ее рассказ о семье… Ее боль стала теперь его болью.