Чтение онлайн

— Нет! — Она подалась вперед, испепеляя его взглядом. — Я уже сказала: мне от тебя ничего не нужно.

— И я тебе верю. Но мое право — оплатить половину.

— Но это мое тело и мой ребенок! — Оливия словно споткнулась. — Хорошо. Это и твой ребенок тоже. И когда он родится, ты, если захочешь, можешь оплачивать часть счетов педиатра. Здесь я согласна. Но свои счета я буду оплачивать сама.

— Я могу привлечь тебя к суду, ты знаешь.

Она открыла рот от удивления.

— Через суд потребуешь, чтобы я брала твои деньги?

— Если угодно. Дело чести — соблюдать договор.

Чувствуя себя чудовищем, Тони поднялся, обошел вокруг стола и повернул ее кресло к себе. Опустившись на колени, он взял ее руки и крепко сжал их.

— Неужели ты искренне полагаешь, что я сделаю это, Оливия?

Она покачала головой, и волосы рассыпались по ее плечам.

— Нет. Но ты сказал…

— У нас есть и другие договоренности, милая. — Он помолчал и добавил совсем тихо: — Разве ты не помнишь? Ты обещала, что я смогу наблюдать за малейшими переменами в твоем теле. Я хочу именно этого, Оливия. Я хочу знать все до последней мелочи.

— Но… сейчас все по-другому.

— Нет. Изменилось лишь то, что ты призналась во лжи и в том, что хочешь оставить ребенка себе. Остальная часть договора остается в силе. — Он еще раз сжал ее пальцы и посмотрел долгим взглядом в ошеломленные глаза. — Это меньшее, что ты можешь сделать. — В этот момент взгляд его упал на ее грудь, и он прошептал: — Я купил книжку, в которой детально описаны все перемены. Там пишут, что в первую очередь груди становятся более чувствительны и набухают. — Он снова посмотрел в ее расширившиеся темные глаза. — Сейчас я вспоминаю, когда мы последний раз занимались любовью, они действительно были более чувствительны.

Ее грудь поднялась и опустилась, потом Оливия тихо кивнула.

— Ага.

— И они действительно набухли?

Облизнув губы, она снова кивнула.

— Немного…

— И соски стали темнее?

— Да. — Ее голос превратился в едва слышный шепот, хриплый и дрожащий.

— Я хочу посмотреть.

— Тони…

Он погладил пальцем ее тонкое запястье и прошептал:

— Шшш. Все будет в порядке. Мне просто любопытно. Ты знаешь, как много все это значит для меня.

— Но я думала, ты нашел другую женщину…

Мысль о том, чтобы прикоснуться к другой, не к Оливии, показалась ему отвратительной. Он не хочет другую женщину! Пусть даже придется провести остаток дней без ребенка, в полном одиночестве, он не захочет никого, кроме нее, Оливии!

— Нет. Не думаю, что это необходимо. — Он освободил ее руки и встал, испытывая потребность в некоторой дистанции, прежде чем сделает заявление. — У нас будет этот ребенок, и нам этого достаточно.

Оливия встала и коснулась его плеча.

— Мне так жаль, Тони. Честно. Я вовсе не рассчитывала, что так получится. План казался таким простым…

Погладив ее по щеке, Тони улыбнулся.

— В тебе нет ничего простого, милая. Ты самая сложная женщина из тех, кого я знаю.

— Я действительно спутала все твои планы, да? — Она потупилась.

— Было бы очень хорошо, если бы ты как можно точнее соблюдала условия договора. Я хочу вместе с тобой ходить к врачу. Когда доктор будет прослушивать сердце малыша, я тоже хочу послушать.

— В этом нет проблем.

— Еще я хочу знать о каждом приступе утренней тошноты. Я хочу видеть, не отекли ли твои лодыжки. — Его голос наполнился нежностью. — И чувствовать, что твои груди набухли. — Она содрогнулась, и он захотел ее так, что едва мог дышать. — Я уже видел тебя, Оливия, так что это не будет вторжением в твою частную жизнь. Я прикоснусь к тебе… — Ему пришлось остановиться и перевести дыхание, потому что легкие отказывались вдыхать. — Я знаю твое тело, знаю, как оно выглядит, каково на ощупь. Мне будет легко обнаружить малейшую перемену. Ты мне позволишь?

— Да. — Ее щеки пылали, глаза блестели. — Да. Это меньшее, что я могу сделать.

Он распознал признаки возбуждения в ее голосе, в ее лице, и ему самому потребовалось несколько секунд, чтобы обрести дар речи.

— Я могу прийти вечером…

— Я бы предпочла…

— Я знаю. Ты не хочешь видеть меня в своей квартире. Я понял это, когда уходил прошлый раз. Ты всегда избегала оставлять меня у себя. Конечно, из-за того, что ты не рассчитывала родить ребенка и хотела жить отдельно от меня. Ты не хотела допускать меня в свое святилище. Но сейчас ты носишь моего ребенка, и, так или иначе, мне придется приходить к тебе.

— Да, — прошептала она.

Тони едва не расплылся в улыбке. Полная победа, думал он, зная, что добился своего.

— Как насчет шести вечера?

— Думаю, к этому времени я освобожусь.

— Прекрасно. Итак, до вечера.

Оливия еще раз расчесала волосы и отступила от зеркала. Тони опаздывал на пять минут, и она начала нервничать. Невозможно поверить, но она так счастлива! Она скучала по Тони отчаянно, прошедшие дни казались вечностью. Сколько раз ей хотелось рассказать Тони о малейших переменах, которые она начала замечать в себе! Даже работа не заполняла пустоту — ситуация для нее неслыханная.

До сих пор.

Когда раздался стук, она помчалась к двери. Сегодня ей совсем не хотелось иметь дела с соседями; они не отходили от нее ни на шаг после той ночи в больнице. Хотя их забота согревала, ей не хотелось, чтобы Тони узнал обо всем риске, связанном с этой беременностью.

Но когда дверь открылась, Тони уже стоял в окружении знакомых лиц. Он иронично усмехнулся, раскланялся со всеми ее соседями и шагнул внутрь. Оливия уже закрывала дверь, когда Тони окликнула Хильда:

— Заботьтесь о ней сейчас, слышите? А то, как бы не пришлось опять мчаться ночью в больницу!

Тони удивленно взглянул на нее.

— О какой, черт возьми, больнице идет речь? — Оливия попыталась придумать какую-нибудь отговорку, но Тони сжал ее плечи и слегка встряхнул. — Хватит лжи, Оливия! Черт возьми, скажи хоть раз правду.

— Прости. Я просто не хотела тревожить тебя.

— Тревожить меня чем? С ребенком все в порядке?

— С ребенком все прекрасно. — Она поспешила следом за ним к столу, чтобы продемонстрировать самую свежую сонограмму.