Чтение онлайн

– Например? – спрашиваю я, моё сердцебиение учащается, когда он целует меня в подбородок.

– Например, то, как ты грызешь кончик карандаша, когда решаешь судоку. Или то, как ты подгибаешь ногу, когда стоишь у раковины.

Ещё один поцелуй, и я чувствую, как учащается мой пульс.

– Что я помешал с Гарри в тот день в баре. И что я ударил парня в августе, когда он лез к тебе, а потом говорил о тебе всякую чушь.

Я отодвигаюсь, разинув рот.

– Ты сделал что?

Он морщится, и на его высоких скулах проступает редкий румянец.

– В ту ночь, когда Сойер и Коллинз обручились...В баре, куда мы потом пошли, был парень, с которым ты флиртовала.

Я качаю головой, отчетливо вспоминая, кто он и что я его поцеловала. Честно говоря, у меня были все намерения вернуться к нему домой, как он и предлагал. Но когда он пошел в туалет, то так и не вернулся, и я предположила, что он передумал и постаралась не принимать это на свой счет. Думаю, в тот момент я пришла к выводу, что роль тусовщицы, вероятно, мне не подходит.

– Подожди... – я замолкаю, медленно складывая кусочки воедино. – Ты ударил его в туалете, не так ли?

Арчер чешет затылок, в его глазах появляется игривый, но умоляющий щенячий взгляд. Как будто его поймали за тем, что он жевал что–то, чего не должен был.

– Он нес всякую чушь о тебе. Это взбесило меня, и я ударил его в челюсть, – он снова морщится, крепко сжимая руль. Я чувствую его гнев даже сейчас, спустя месяцы после того, как он ударил его. – Никто не имеет права смотреть на мою девушку неправильно, не говоря уже о том, чтобы проявлять к ней неуважение. Я был убежден, что этот парень расскажет всё прессе. Но он не рассказал, и мне это сошло с рук.

Это неправильно, что мои стринги только что стали влажными?

– И это ты послал Лиама, не так ли? – спрашиваю я, не уверенная, что это сделал он, но начинаю подозревать, что исчезновение Лиама может быть связано с моим супругом.

Глаза Арчера расширяются, в них мелькает вспышка паники.

– Откуда ты об этом знаешь?

Я пожимаю плечами.

– Не знала, пока ты только что не признался в этом. Он отстал, а это на него не похоже. Обычно ему нравится как можно больше морочить мне голову.

– Он гребаный придурок, которого я хочу втоптать в землю, но в то же время поцеловать и поблагодарить его за то, что он позволил тебе уйти, и всё это одновременно. Я ни за что не позволил бы ему вернуться в твою, в нашу жизнь.

Как я часто делаю, я склоняю голову набок, поддразнивая его с улыбкой.

– Ты действительно чертовски напорист, парень с бедрами. Ты ведь знаешь это, верно?

Он дерзко улыбается мне. Может, плейбоя Арчера давно нет, но что–то подсказывает мне, что его фирменная дерзость останется навсегда.

Я надеюсь, что это так.

– Готов поспорить, что в этом мире – точнее, во вселенной – нет никого, кто так относился к своим девочкам, – он проводит большим пальцем по моему животу. – Как я к своим.

– Если я выпью ещё одну мимозу, меня стопроцентно стошнит, – заявляет моя подруга.

Я толкаю стакан по барной стойке в сторону Коллинз.

– Я верю в тебя, детка. Ты выпила два бокала за весь вечер. К тому же, мне интересно, что представляет собой пьяная Коллинз.

– И мне, – Сойер подходит к своей невесте сзади и целует её в макушку. – Я хочу знать, насколько безумнее ты становишься, когда отбрасываешь все свои запреты.

Она закатывает глаза и берет стакан, делая робкий глоток. Я делаю то же самое со своей газировкой, наблюдая, как Арчер разговаривает с несколькими своими товарищами по команде.

– Последний день рождения в качестве Маккензи, – выдыхаю я через край своего бокала.

Она улыбается, в уголках её глаз появляются морщинки.

– Эзра выбрал себе костюм на прошлых выходных; по–видимому, он сочетается с костюмом его отца.

– Всё верно, – Сойер целует её в макушку, он без ума от неё, как и в ту первую ночь, когда впервые увидел свою будущую жену. – Я отчаянно хочу узнать что–нибудь о платье, но мне ничего не говорят. Я не знаю, как мне продержаться до июля.

Коллинз выбирается из–под Сойера и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

– На мне не будет платья, ну, во всяком случае, белого, – она вздрагивает и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Представляешь меня в белом? Серьезно?

Прямо сейчас всё, что я могу видеть, – это лицо Арчера, когда открылись двери в комнату, где мы поженились, и то, как невероятно я себя чувствовала, надев что–то совершенно противоположное тому, что мне бы понравилось.

– Я думаю, тебе следует…то есть выбрать белое. Рискни.

Когда я глажу её по бедру, громкую музыку перекрывают крики.

– Какого хрена?! – говорит Сойер, уже пересекая половину комнаты, чтобы присоединиться к Арчеру, когда они оба направляются прямиком к Томми.

Я ставлю свой бокал обратно на стойку, Коллинз делает то же самое, и мы обе подбегаем к Дженне, которая теперь смотрит прямо в лицо Томми.

– Прости, но если ты собираешься нести чушь, тогда признай это, – выпаливает она.

Томми насмехается над ней, его угрожающие карие глаза сфокусированы на моей подруге.

Я готова вмешаться, как будто я могу что–то сделать, когда рядом с ней встает огромный – я имею в виду, чертовски огромный – парень. У него такие же темные волосы и карие глаза, как у Дженны, и он обнимает её за плечи.

– Это Холт, – шепчет Кендра рядом со мной.

Я не знаю, когда он присоединился ко мне и Коллинз. Очевидно, я была слишком сосредоточена на происходящем.

– Её брат? – спрашиваю я.

Коллинз медленно кивает с другой стороны от меня.

– Да. Он прибыл несколько минут назад. Он только что прилетел из Парижа. Он здесь на несколько дней, чтобы навестить свою семью, поскольку у них в сезоне небольшой перерыв.

Кендра цокает языком, когда Томми подходит к Холту.

– На твоём месте я бы, чёрт возьми, не делала этого, Томми, – шепчет она себе под нос. – Регбисты рождены для того, чтобы выводить людей из себя. Они зарабатывают этим на жизнь.