Чтение онлайн

– А вон смотри, вон там, – великий хан указал пальцем в самую середину вражеского войска, – там этот Черный батыр, самозваный. Сразу видно, что дурак, умный не полезет в гущу сражения, там убить могут, – Картаус откинулся на мягких подушках и показал на себя, – умный правитель со стороны наблюдает.

Степняк, к которому обращался великий хан, нахмурился и поправил бубенчики на своей шапке.

– Ты, похоже, плохо понимаешь, что такое шут, – нахмурился Картаус, видя его недовольное лицо, – ты должен меня веселить, ты должен тонко и весело шутить и забавно высмеивать… да все, что захочешь, – кроме, конечно, меня. И коней. Коней нельзя тоже. И мою маму нельзя, но ты и так не будешь смеяться над моей мамой, старушка уже умерла.

Степняк снова угрюмо кивнул.

– Ты должен уже о чем-то шутить, – снова пояснил Картаус, – у князя Владимира был смешной шут, а у нас тут все не смешные. Пришлось назначать. И не смотри на меня так, ты сам вытянул длинную соломинку.

– О чем шутить-то?.. – недовольно пробурчал степняк.

– Ну, – Картаус задумался, – например, ты, услышав, что врагом командует Черный батыр, должен был пошутить, что скоро наши войска увидят его черный зад. Зад – это же смешно? Это смешно. Черный зад смешней ровно вдвое, чем просто зад. Ты шутишь, а я вот так: «ха-ха». Понятно?

– Попробую, – неуверенно произнес степняк.

– А Тимурка опять опаздывает, – вздохнул Картаус, снова оглядывая поле, – вот Арслан и Джейран со своими туменами на месте, а Тимурка задерживается. Никогда не любил этого паршивца, еще в детстве он на ковер мой любимый надул лужу. А я запомнил, у меня хорошая память. Хуже него только Бердибек был. – Степняк с бубенчиками на шапке молчал, и великий хан грозно взглянул на него, тот сразу же спохватился:

– И мы скоро увидим его зад… черный.

Картаус горестно вздохнул и покачал головой:

– Плохо, очень плохо. Ты должен был пошутить, что он наверняка и сейчас дует на чей-нибудь ковер, потому и задерживается. Это же смешно! Ну, мол, Тимурка не изменился за все эти годы, как был дурнем, так и остался. Я люблю, когда над Тимуркой смеются. Ты должен хорошо научиться его унижать, а когда он будет пытаться тебя бить, беги ко мне за защитой. Но я ему буду иногда разрешать тебя побить, все-таки сын… Но ты все равно должен уметь его унижать.

– Хан Тимур, сын шакала… – угрюмо пробубнил степняк.

– Это ты меня унижаешь, а не его, – возмутился Картаус, – побейте кто-нибудь его! А, тут только мы… Тогда сам себя поколоти. Я тебе говорил, что про меня нельзя шутить. И про коней. Я люблю коней, они не заслуживают плохого слова.

– Там началось, – подал голос неумелый шут.

– Опять не смешно. А, ты имеешь в виду, что на поле началась битва…

Картаус посмотрел на поле: лавина вражеских войск пришла в движение и, набирая скорость, двинулась на войско Картауса. Впереди мчался Черный батыр, возглавляя атаку.

– Ты туда не смотри, там без тебя разберутся, твое дело – меня веселить. Сейчас тумен Жангира им ударит в спину, и Тимурка подойдет. О, вот и он, легок на помине.

Степняк пристально смотрел, как приближался тумен хана Тимура.

– Да ну что из тебя все клещами надо тащить! – возмутился Картаус. – Ты должен был пошутить, что он легок потому, что на ковер напрудил. Или еще что-то. Почему я за тебя все шутки должен придумывать, ты шут или я, в конце концов?

– Кажется, там что-то идет не так, – обеспокоенно произнес степняк.

– Да что там может пойти не так, – удивился Картаус, – нас в два раза больше, мы ударим с двух сторон. Еще измена на нашей стороне. Знаешь, какая неприятная штука – измена… ты ее не ждешь вовсе, а она – опа, и тут.

С поля раздался многоголосый крик: «Измена!»

– Вот, – пояснил Картаус, – видишь, как я и говорил.

– По-моему, это с нашей стороны орут. – Степняк обеспокоенно звякнул бубенцами.

– То есть как – с нашей стороны?.. – удивился Картаус и уставился на поле боя. Воины хана Тимура нападали на войско Картауса со спины, а псоглавцы теснили с фронта. Растерянные сотники и тысячники метались, пытались восстановить порядок. – Он все-таки меня предал в нужный момент, – Картаус восхищенно утер слезу, – мой мальчик. Я всегда им гордился: говорил же, будет из Тимурки толк, ну ты помнишь… Он еще в детстве на мой ковер напрудил. Маленький, а уже ковер великого хана испортил. Я тогда сразу понял, что далеко пойдет мой малыш. Вот каким он парнем был. Да я тебе рассказывал…

– Похоже, бой наше войско проигрывает… – Степняк беспокойно оглядывался по сторонам.

– Конечно, проиграют, когда целый тумен в спину ударил, тут уже без вариантов, – согласился Картаус, он совершенно не выглядел расстроенным. А раз Тимурка за них – выходит, они и про Жангира знают.

– И что теперь делать? – опешил степняк. – Что теперь будет?

– Ну я хватаю все богатство, что смогу увезти, и бегу, на мой век хватит жить безбедно, – пояснил Картаус, – а тебя, я думаю, казнят как ближайшего моего соратника.

Картаус вышел из шатра и похлопал незадачливого степняка по плечу:

– Ну ты это, давай, что ли, счастливо оставаться, – он неловко обнял своего шута, – когда тебя казнят – лучше, чтобы повесили труп лицом в ту сторону, там ветра больше, сгниешь медленней. И не говори, что я о тебе не забочусь.

Картаус быстрыми шагами удалялся к своему жеребцу, на поле псоглавцы добивали остатки войска Великой степи, большинство уже и не сопротивлялись. Степняк снял с головы шапку с бубенчиками и злобно стал топтать ее.

Нос корабля уверенно разрезал волны одну за другой, боевая галера со стягом острова Буяна обходила дозором окрестные воды. Флаг острова, серый камень неправильной формы на синем фоне, гордо реял над всем Понтийским морем. Войско острова было небольшим, мощная стена не раз спасала государство от врагов, даже Тугарин Змей отвернул, осмотрев эти стены. А вот флот господствовал на море безраздельно.

– Корабль на горизонте, – крикнул матрос с мачты.

Капитан прищурился и стал смотреть в ту сторону, куда указывала рука матроса. Вдалеке и правда что-то виднелось, но разобрать с такого расстояния, что это такое, не удавалось.

– Лево руля, – подал команду капитан, и дюжий матрос повернул рулевую балку. Гребцы налегли на весла, а воины приготовили оружие. Случаи бывали разные. Пираты обычно не рисковали связываться с военным флотом, но попадались среди них и дерзкие.

Пятно на горизонте приближалось с каждым новым ударом весел и скоро приобрело очертания большого корабля. Чем явственнее проступали размеры судна, тем мрачнее становился капитан. Оно имело хищную форму быстрого и мощного охотника, это явно был боевой корабль и по размерам превосходил галеру более чем вдвое.