Чтение онлайн

Он внезапно подается вперед, снова наполняя меня интенсивным удовольствием.

— Ни за что, — рычит он.

Я теряю чувство реальности. Чейз так жестко трахает меня, в какой-то момент я абсолютно убеждена, что он собирается вдавить меня в матрас. Давление растет до тех пор, пока не начинает казаться, как будто каждая частичка меня увеличивается в размерах.

Мое тело извивается. Кровать кипит. Но Чейз все не останавливается, не сбавляет ритм.

Я единственная, кто колеблется. Единственная, кто не в своем уме от желания и нехватки воздуха.

— Чейз, — повторяю я снова и снова.

Кажется, это его только подстегивает, но, так или иначе, он проникает в меня все глубже и глубже.

Моя голова откидывается то назад, то вперед. Наши бедра сталкиваются. Кости ударяются друг о друга. Он так глубоко во мне, что я чувствую, как его яйца шлепаются по моей заднице, в то время как основание члена задевает мой клитор.

Вот и все. Я больше не могу. Последние нити моего контроля рвутся, и я издаю хриплый крик, и мои бедра безудержно трясутся, когда я взрываюсь от оргазма.

Влажные волны освобождения накатывают на меня. Их так много, и они такие интенсивные, что, кажется, льются через край.

— Черт, Эйвери, — задыхаясь, говорит Чейз.

Он двигает бедрами, все еще находясь глубоко во мне. Я смутно осознаю, что он ускоряется и дрожит от собственного освобождения. Понимаю, что сама судорожно сжимаю его.

Кажется, мой оргазм длится бесконечно.

— Черт, черт, черт, — Чейз продолжает стонать, извергая свою теплую сперму в меня, пока совершенно не выбивается из сил.

Его пальцы расслабляются и отпускают мои запястья, когда его тело опускается на меня сверху. Я немедленно тянусь к нему и обвиваю его руками.

Я издаю последний стон, и мужчина опускается на меня всем своим весом, вдавливая в матрас.

Чейз зарывается лицом в мои волосы, и мы просто лежим, пытаясь отдышаться. Вернуться в реальность.

В конце концов, я погружаюсь в сон, чувствуя, как он прижимается носом к моей шее.

Глава 8

Чейз

Ладно, не уверен, что произошло сначала: ее оргазм вызвал мой или наоборот?

Я стараюсь не вдавить Эйвери своим весом в матрас, хотя сам ощущаю себя почти невесомым. С огромным желанием остаться внутри нее как можно дольше, я задерживаюсь на пару секунд в ней, пока её киска не прекращает пульсировать, медленно выпуская меня.

Как только я освобождаюсь, я откатываюсь и ложусь на спину. Протягивая руку, я рывком снимаю презерватив. Черт, даже после сегодняшней мастурбации он настолько наполнен, что, кажется, вот-вот лопнет. Завязав презерватив узлом, я выбрасываю его в мусорную корзину рядом с е прикроватным столиком.

Я укрываю нас простыней, когда девушка сворачивается клубочком рядом со мной. Её рука покоиться на моей груди. Я смотрю на нее и, боже мой, как же я хочу начать все с самого начала, с поцелуев.

Ее поцелуй почти как идеальный секс. Мой член становиться твердым только от мысли о ее губах на моих. Я борюсь с искушением разбудить Эйвери и посмотреть, готова ли она ко второму раунду.

Но громкое урчание моего живота путает все планы. Вероятно, мне следует позаботиться о еде для нас обоих.

Эйвери издает едва слышный хныкающий звук, когда я отодвигаюсь от неё и встаю с постели. Боже мой, от одного взгляда на её сексуальное тело, частично скрытое белой льняной простыней, я снова напряжен.

Любуюсь её гладкой кожей и черными волосами, когда она удобно устраивается на боку. Девушка выглядит такой безумно красивой и совершенно непохожей на тех, к которым меня обычно тянет. Я улыбаюсь, глядя на неё, и затем отворачиваюсь, удостоверившись, что вид её, распростертой вот так на кровати, навсегда остается в моей памяти.

Эйвери абсолютно не похожа на девушек, за которыми я обычно приударяю. Она отличается не только характером, но и внешностью. Черт возьми, даже там, где я обычно цепляю девушек, таких нет. Она явно девушка не моего круга.

Я не уверен, что именно в ней распаляет меня. По внешности она самая сексуальная женщина, которую я когда-либо видел или прикасался, но я всё равно не могу понять, почему меня так неудержимо влечет к ней.

Я не хвастаюсь, когда говорю, что встречался со многими моделями, мне известен их образ жизни. Я привык цеплять женщин из более состоятельного окружения. Осматриваю кухню Эйвери, она небольшая, но уютная. Судя по безделушкам, девушка старается сделать её как можно уютней, но в этом направлении ещё работать и работать.

— Черт, — бормочу я, заглядывая в морозильник, а затем и в холодильник.

Я вижу бутылку кетчупа. И всё. У неё есть бутылка кетчупа, несколько пакетиков плавленого сыра и два пакета лапши по-романски (Прим. Лапша по-романски — блюдо итальянской кухни со специальным соусом, в данном случае — дешевый полуфабрикат).

Не так уж и много, если только я не хочу попробовать кошачьего корма. «Совершенно ясно, что, забывая о себе, она кормит этот маленький комочек шерсти», — думаю я, протягивая руку и позволяя Себастьяну потереться щекой о мою руку. Этот пройдоха дружелюбный.

— Пицца так пицца, — бормочу я, на цыпочках прокрадываясь в её комнату и хватая с пола джинсы.

Не знаю, куда делось мое нижнее белье и рубашка, поэтому натягиваю штаны прямо на голое тело, без белья. Я хватаю свой сотовый и выискиваю ближайшую пиццерию в этом районе города, быстро делаю заказ пиццы с пеперони (Прим. Пепперони (англ. pepperoni) — острая разновидность салями итало-американского происхождения) и ещё ассорти. Я не знаю, что она любит, так как во всей кухне практически нет еды.

«Что я здесь делаю? Она так далека от привычного моего круга общения».

Я направляюсь в гостиную, чтобы включить телевизор, но это занимает не больше минуты, так как квартирка действительно маленькая. Вместо привычной плазмы, я вижу там только древний телевизор на подставке и ни следа пульта. Нет пульта. Просто здорово. И диванчик выглядит так, будто на него кого-то стошнило.

Единственная вещь, которая более-менее была сделана в этом веке, — это маленькое черное стерео, забытое в углу. По крайней мере, там есть базовая станция для телефона. Эйвери и вправду не такая, как все.