Ударная волна
Шрифт:
– Отлично. Руководство «Шагрона» и не сомневалось в верности своих сотрудников.
«Что же за гадость ты предложишь после такого вступления?» – мрачно подумал Стенчфилд. Ему было заранее противно. Он прекрасно понимал, что для владельцев компании, – а Хопли один из них, – ничего запретного нет. Ради денег они ни перед чем не остановятся.
– Как вы знаете, – снова заговорил Хопли, – у нас возникли проблемы из-за русского ледокола, терпящего бедствие в районе, где мы вели поиск нефти. Скажу больше – совсем недавно стало окончательно ясно, что эти поиски успешны. Нефть там есть, и ее много.
Сообщение было для Стенчфилда новостью – перед ним экспедиция Джонса не отчитывалась, хотя он о ней и знал. Значит, есть нефть. И, видимо, немало. Ну, если так, то Хопли и прочих членов совета директоров точно ничто не остановит.
– Узнав об этой проблеме, – продолжал менеджер, – мы с моими людьми разработали антикризисный план. И главное, что все вы должны понять, чтобы успешно участвовать в его реализации, это то, что в ситуации с атомным ледоколом есть и выгода. По крайней мере, выгоду из ситуации можно извлечь, если правильно себя повести. Судите сами – во-первых, еще одно громкое происшествие с ядерной энергетической установкой нам на руку. Вы знаете – именно атомная энергетика наш главный противник. Чем меньше в мире ядерных реакторов, тем больший спрос на нефть, тем выше цены на нее. Это происшествие будет очень сильным аргументом в руках финансируемых нами «зеленых». Будет им повод покричать об угрозе, которую несут атомные реакторы.
– Так что, помощь русским оказывать не нужно? – не утерпев, спросил Стенчфилд.
– Нужно. Но так, чтобы эта помощь не оказалась слишком эффективной. И в то же время мы должны сделать так, чтобы в газетах и на телевидении было как можно больше информации о том, как мы русским помогаем. Я для этого привез с собой съемочную группу нашего канала. Вы должны привлечь внимание к этой теме местных газет и телевидения. Причем, разумеется, их материалы должны соответствовать нашим целям. То есть все материалы должны показывать «Шагрон» в самом выгодном свете и одновременно демонстрировать ненадежность ядерных установок. Разумеется, не все репортеры захотят писать и снимать в этом ключе. Тех, кто не захочет сам, нужно подстегнуть – денег на это не жалеть.
– Ясно, – кивнул Стенчфилд. Пока все было не так страшно. Неужели антиатомной компанией в прессе и фактическим отказом русским в помощи все и ограничится? Хотелось бы верить…
Разумеется, этим дело не ограничилось.
– Кроме этого, нам придется предпринять более решительные меры, – сказал Хопли. – Ведь есть еще одна проблема. Зона, в которой найдена нефть, является спорной. До окончательного решения вопроса по статусу зоны ничего добывать в ней будет нельзя. Конечно, мы лоббируем этот вопрос в Вашингтоне, но если русские упрутся, то тянуться его решение может очень долго. А вот если бы там произошла катастрофа с русским атомным ледоколом, то это будет для наших дипломатов настоящим подарком. Ибо русским придется уступить эту территорию нам. Более того, даже после передачи ее под юрисдикцию Америке эта катастрофа продолжит играть нам на руку. Вы ведь понимаете, эту зону наверняка попытаются объявить заповедником, как и Аляску. И добывать нефть нам тогда помешает закон. Но вот если произойдет катастрофа, загрязнение этой зоны радиоактивными отходами, то о заповеднике и речь не зайдет. И добычу нам разрешат – еще бы, с зараженной территории надо хоть какую-то прибыль получать. А мы за счет вредных условий работы еще и скидку по налогам для компании выбьем!
– Все это здорово, – сказал Стенчфилд. – Но я не понимаю, что за решительные меры нам придется предпринять? Получается, и без нас все идет так, как надо.
– Верно, – кивнул Хопли. – Но есть один нюанс. Что, если русские все-таки справятся со своими проблемами и их ледокол не взорвется и не утонет? Если они сумеют отбуксировать его в свой порт, то никакого радиоактивного заражения не произойдет.
– И что это значит?
– Это значит, что если катастрофа не произойдет, мы должны помочь ей произойти, – отчеканил Хопли.
Все присутствующие остолбенели – кроме, пожалуй, похожего на спортсмена крепыша. Судя по выражению его лица, он ничего неожиданного для себя не услышал.
– Как же это… – пролепетал Стенчфилд.
– Как именно мы будем действовать – я сейчас объясню, – тон у Хопли был резким, холодным. – Но хочу напомнить – все то, что здесь говорится, не просто коммерческая тайна. Если хоть слово о наших планах дойдет до тех, кому знать о них не стоит, увольнением виновный не отделается.
– Это уж точно! – неожиданно пробасил крепыш.
После этих слов Стенчфилду стало ясно, кто он такой и зачем Хопли привез его с собой. Он пожалел, что не вышел отсюда еще до начала обсуждения. Но теперь жалеть об этом было уже поздно.
Глава 23
– В общем, мужики, считайте, что я вас всех временно мобилизовал, – закончил Полундра свою короткую, но емкую по содержанию речь. – Вооружайтесь быстро кто чем может и вперед. У вас есть возможность рассчитаться с этими уродами за все их бесчинства на корабле.
К чести моряков, никто из них не попытался увильнуть. Пять человек вооружились автоматами, остальные расхватали на кухне ножи. Через минуту моряки были готовы следовать за Полундрой. Всего их оказалось двадцать девять человек. Выходя в коридор, Полундра довольно улыбнулся. Теперь, когда, считая с ним самим, их стало тридцать человек, и из них семеро вооружены автоматами, все шансы на их стороне. Сколько осталось боевиков? Уж точно никак не больше двух десятков, а скорее всего и меньше.
Полундра шел примерно в двадцати шагах впереди своего отряда. В себе он был уверен – не прозевает опасность, не нарвется по-глупому на пулю. Однако пока эта предосторожность оказывалась лишней – никто не пытался преградить русским путь. Через пару минут Сергея это даже стало волновать – не мог же Хасан не узнать о том, что заложники освобождены? Те двое автоматчиков, которые стояли у дверей, должны были ему об этом сообщить. Да и наплечная рация у застреленного им боевика была включена – Хасан должен был услышать пальбу. Так почему же никого нет?
– Я правильно помню, мы пройдем мимо машинного отделения раньше, чем доберемся до рубки? – спросил Полундра у одного из моряков.
– Да, – кивнул тот.
– Тогда сначала заглянем туда.
В машинном оказалось пусто. Полундра оставил здесь механика и еще двух человек, одного с автоматом, строго приказав им носа отсюда не высовывать, пока с ними не выйдут на связь из рубки. Остальные моряки последовали за Сергеем дальше. Но с каждым следующим шагом на душе у Полундры становилось все неспокойнее. Почему террористы не атакуют?! Их ведь не так уж мало осталось! Что это может значить? Уж не придумал ли Хасан какую-нибудь особенную гадость? Но какую? Вызвать взрыв реактора он не сможет, Бойко это вполне определенно говорил. Стоп!
Полундра остановился, подняв правую руку.
– Что такое? – спросил его кто-то из-за плеча.
– Мужики, быстро за мной! К реактору!
И Полундра понесся вперед. Он неожиданно понял, что может устроить Хасан. Да, вызвать атомный взрыв ему не по силам. Но подорвать реактор обычной взрывчаткой он вполне способен. А тогда радиоактивное топливо и отходы попадут в воду и воздух! Этого нельзя допустить! Одно обнадеживает – заранее он реактор не минировал, а принять такое решение мог, только поняв, что заложников освободили, то есть не больше десяти минут назад. А ведь минирование – это не такое быстрое дело. Нужно успеть помешать Хасану.
– Нам нужно в аппаратную, и как можно быстрей! – прокричал Полундра на ходу. – Есть риск, что эти гады попытаются подорвать реактор!
– Едрическая сила! – охнул кто-то сзади. – Так ведь тогда…
– Знаю, что тогда! Скорее, мы должны успеть им помешать!
Тут в голове Сергея промелькнула еще одна мысль. Если Хасан минирует реактор, то он наверняка большую часть своих людей бросил на охрану подступов к нему. Вот почему в машинном отделении было пусто! Наверняка и ходовая рубка сейчас пуста – террористам на нее теперь просто наплевать. Хорошо, что он вовремя сообразил, в чем дело, и не потратил лишних секунд на штурм пустой рубки.