Чтение онлайн

Я уронил голову и закрыл лицо ладонями.

— Да что со мной за хрень?

— Без понятия, — фыркнул Гибс. — Но если бы я играл на деньги, то поставил бы на то, что ты выложил свои настоящие чувства.

— Да что ты несешь? — изумленно уставился на него я. — Я не хочу никаких гребаных детей.

— Меня-то не пытайся одурачить, — подмигнул Гибси.

— Хватит, — буркнул я, подавляя дрожь в теле. — Ты знаешь, что не хочу.

— Ты ее умолял.

— Нет, — снова разинул рот я.

— Шаннон, пожалуйста, скажи, что родишь мне детей, — передразнил он. — Прошу, Шаннон! Расти моих отпрысков и трогай мой член.

— Перестань, — взмолился я. — Пожалуйста, больше ничего не говори.

— Ты твердил медсестре, что Шаннон твоя жена, — добавил Гибси соли мне на раны. — Объяснял матери, какая у Шаннон прекрасная грудь и как ты дождаться не можешь, когда ты ее...

— Ох, боже! — Я задохнулся и оборвал его прежде, чем он окончательно разрушил мою жизнь. — Так, значит, она поэтому меня избегает? — в ужасе спросил я. — Наверное, думает, что я постараюсь обрюхатить ее при первой же возможности.

— Ну, у тебя же теперь член работает. — Гибси явно наслаждался моими муками. — Эту важную новость ты ей поспешил сообщить, жеребец.

Надо ли удивляться, что Джоуи не отвечает на мои звонки?

Если Шаннон рассказала брату хотя бы половину того, что я, видимо, наговорил ей, можно не сомневаться, что он держит наготове дробовик и в Баллилагине меня ждет вендетта.

— Я просто идиот, — простонал я, опуская голову.

— Не-а, — возразил Гибси, хлопнув меня по плечу. — Девчонка тоже тебя любит. Она так и сказала ночью.

Я громко застонал, пронзенный стыдом до глубины души.

— Потому что я ей угрожал.

— Нет, потому что так оно и есть, — поправил меня Гибси.

— Сомнительно, — хмыкнул я, — очень, на хрен, сомнительно.

— Послушай, Джонни, я сейчас скажу тебе прямо, чел, — продолжил Гибси, теперь уже чуть более серьезным тоном. — Ты месяцы врал себе и всем вокруг насчет своих чувств. Это было уже слишком. Все подавленные эмоции должны были рано или поздно вырваться наружу. — Пожав плечами, он добавил: — Анестезия и морфий просто ускорили процесс, вытащили из тебя правду.

— Нет, — продолжал отрицать я. Понимал, что это бессмысленно, но должен был за что-то цепляться. — Я ничего такого не имел в виду.

Гибси выгнул бровь:

— Вот только не надо ссать мне на спину и говорить, что это дождик!

Мои плечи бессильно опустились.

— Ладно, хорошо, я именно это и имел в виду. Теперь ты рад?

— А ты? — спокойно спросил он.

— Я — что?

— Рад?

— Нет, не рад, Гибс. — Я зло уставился на него. — Посмотри на меня, — потребовал я, выразительно хлопая себя по груди. — Мне до усрачки страшно!

— Из-за члена?

— Из-за него, из-за яиц, из-за девчонки, из-за игры... — Я замолчал и судорожно вздохнул. — Я здесь просто с ума схожу. — Оттолкнув поднос, я откинулся на подушки. — И я волнуюсь.

— Вполне понятно, — согласился Гибс. — Но с тобой все будет в порядке...

— За нее, — со стоном пояснил я. — За нее волнуюсь, Гибс.

— Почему?

— Она в ту ночь сказала мне кое-что, — признался я, теряясь. — А я не могу вспомнить. — Проведя рукой по волосам, я выложил лучшему другу все свои сомнения. — Что-то насчет ее отца. — Скривившись, я постарался поймать воспоминание, но оно продолжало ускользать от меня. Я опять разочарованно вздохнул. — Думаю... — Резко замолчав, я потер переносицу, понимая, что, если скажу это вслух, забрать слова назад не получится.

— Думаешь?.. — подтолкнул меня Гибси.

— Только между нами, — предупредил я.

— Всегда, чел, — кивнул он.

Снова вздохнув, я сел и обеими руками отвел назад волосы, полный неуверенности и тревоги.

— Я видел разные вещи, — медленно начал я, внимательно наблюдая за ним, проверяя его преданность, хотя и знал, что в этом нет нужды.

— Мертвых?

— Да блин!

— Ладно, ладно, прости, — поспешил сказать он, становясь серьезным. — Рассказывай.

Я сердито посмотрел на него, убеждаясь, что в его глазах нет насмешки, а потом продолжил:

— Видел на ней.

— На ней? — Брови Гибси сдвинулись.

Уронив руки на колени, я беспокойно мял простыню.

— У нее на теле. — С виноватым видом я глянул на него и выпалил: — Слишком многие вещи происходили слишком часто, и эти совпадения никак не объясняются случайностью.

Глаза Гибси сузились, когда до него дошло.

— Вещи типа синяков?

Я медленно кивнул.

— Где?

— Везде, — болезненно вздрогнул я. — По всему телу, Гибс.

— Хреново.

— Сначала я думал, что над ней опять издеваются... — Я помолчал и почесал нос, чувствуя себя полным дерьмом из-за того, что предаю ее доверие, но это пожирало меня изнутри. — У нее было поганое время в Баллилагинской муниципальной школе, Гибс. Реально херовое. И я с этим разобрался — ну, мне казалось, что разобрался, но...

— Но?

— Но я знаю, что тут что-то еще, Гибс. Может, я сейчас похож на психа, но для меня все по-настоящему. Уверен: что-то есть. Я помню, как она мне что-то сказала в ту ночь. — Я ненавидел себя за то, что не мог восстановить критически важную часть мозаики. Я ведь нутром чуял, что упускаю нечто жизненно важное. — Но теперь мне кажется, я догадался.

— Да? — Гибси теперь говорил так серьезно, как никогда в жизни. — И ты знаешь, кто?..

Медленно кивнув, я посмотрел ему в глаза, молясь, чтобы он не осудил меня за слова, которые я готовился произнести. Оставался ведь шанс, что я ошибаюсь, — огромный, колоссальный, размером с Большой каньон шанс, — но я так не думал, а риск того стоил, речь ведь шла о ее безопасности.

— Думаю, это ее отец, Гибс. — Подавив неуверенность, я заглянул в глаза лучшему другу и сказал: — Думаю, что Шаннон избивает ее отец.

Я был математиком по натуре, а общим знаменателем в каждой проблеме, которую я пытался решить относительно Шаннон Линч, был ее отец.

Она произнесла «отец».

Сказала мне это.

Я знал, что она сказала.

Сказала что-то о своем проклятом отце.

Я просто не мог прийти к конкретике.

И много дней мой ум кружил, возвращаясь к каждому разговору с ней, пытаясь найти нечто такое, что я упустил.

И что бы я ни делал, как бы упорно ни думал об этом, память неизменно возвращала меня к тому первому дню, к нашему диалогу, когда Шаннон не слишком осознавала, что говорит.

«— Вот об этом. — Снова провел пальцем по старой отметине. — Откуда шрам?

— Отец, — ответила она и тяжело вздохнула».

«— Отец меня убьет, — давилась она словами, держась за порванную юбку. — Форме конец».

«— Джонни, — простонала она и поморщилась. — Джонни. Джонни. Джонни. Это плохо...

— Что? Что плохо? — стал допытываться я.