Удержать мечту
Шрифт:
– А меня, да и девчонок, спросить вы забыли?
– да что же это такое? Какие еще сюрпризы будут?
– Ваше мнение никого не волнует. А теперь мне пора. До встречи, - Ветров изящно поднялся со стула и, коснувшись теплыми губами моей щеки, вышел из помещения, оставив после себя запах моря и денежную купюру.
За такую подставу убить мало Алекса. И что теперь будет? Если он меня и так терпеть не может, то и на отношениях в группе это скажется. Не знаю. Как говорила Скарлет О"Хара:
– "Я подумаю об этом завтра", - встав, вышла из-за столика и отправилась домой, а потом завалилась спать, оставив все проблемы на завтрашний день.
Понедельник - день тяжелый. Он не то чтобы тяжелый, он не подъемный. Наверное, многие со мной согласятся, что именно в этот день нет никакого желания куда-то идти и разгребать какие-то проблемы, но надо. Быстро вскочив, стрелой понеслась в ванную, где наспех умывшись, расчесала волосы, которые после сна стали одним большим узлом. Выпив чашку кофе, выбежала на улицу, заперев за собой квартиру.
Такие забеги я совершаю практически постоянно, так как с утра меня пушкой не разбудишь. Вот и страдаю.
– Привет, красавица. Подвезти?
– раздалось сзади меня.
– Что?
– переспросила, вытаскивая наушники и снимая капюшон черной толстовки.
– Подвезти?
– лучезарная улыбка Тима, а это был именно он, стала увядать.
– Конечно. Извини, я тебя не слышала, - пожала плечами, садясь в машину.
М-да, думала будет проще, но... Не хочу его мучить, давать надежду...
– Как дела?
– парень придвинулся ближе, пытаясь поцеловать.
– Тимофей, извини меня, но... Мы должны расстаться, - я не смотрела на него, боясь увидеть ненависть, презрение.
– Что? Почему?
– парень взял меня за подбородок и резко развернул к себе лицом, сильнее сжимая пальцы.
– Тим, мне больно пусти!
– черт, теперь будут синяки. Понимаю, что причинила ему боль, но дальше было бы еще хуже. Я не испытываю к нему никаких чувств. Макс, знаешь, иногда я начинаю тебя ненавидеть, потому что из-за моих чувств к тебе, причиняю боль другим!
– Тебе больно? А мне, думаешь, нет? Что, теперь скажешь, что мы слишком разные? Что я всего лишь друг, и ты любишь другого?
– орал Тимофей, хватая меня свободной рукой за волосы.
– Да, я люблю другого! Не хочу причинять тебе еще большую боль. Тим, отпусти, - на глазах навернулись слезы, но я не дам им пролиться. Это...
– Это Ветров, да?! Ветров?!!!!
– Да!!!!!
– прокричала я. Парень поник, отпуская мои волосы и подбородок.
– Прости. Тебе лучше добраться до универа самой, - как-то обреченно пробормотал он, распахивая передо мной дверь, в которую я выскользнула.
Черная машина рванула мимо меня и скрылась за поворотом. Вот и все.
Тимофей.
Что ж. Я проиграл. Говорят, что лучше проиграть одно незначительное сражение, чем всю битву. Держись, Ветров. Ты еще получишь свое, и я отомщу тебе за Олеську. Мне никогда не забыть, как она корчилась от боли, умирая у меня на глазах.
... Вся бледная, она лежала на кровати. Влажные волосы разметались по подушке. Под глазами залегли огромные синяки. Олеська была похожа на тень... Тень, которая уже почти исчезла...
– Тим...
– шепчут ее потрескавшиеся губы.
– Да, милая, - взял ее холодные руки в свои, пытаясь согреть, но все было бесполезно...
– Знаешь... Я только сейчас поняла, что любила... тебя. Прости меня, - из уголков ее глаз, в которых застыла мука, потекли слезы, - Завтра я уже не проснусь, а мир будет жить дальше, даже не заметив, что меня не стало. Обидно... Про меня забудут уже на следующий день... И все...
– Нет! Ты будешь жить! Верь! Ты нужна мне! Я люблю тебя,- поцелуй... Какие у нее холодные губы... Как же я тебя ненавижу, Ветров! Это все из-за тебя! Она умирает!
– Нет... Прости меня за все. Я, действительно, тебя любила...
– вздох... ее глаза остекленели, а сердце перестало биться.
– Неееет!
– мой крик прорезал тишину квартиры, - Ты не можешь, не можешь меня оставить... Я люблю тебя.
Ее хоронили через три дня на Троицком кладбище. Белоснежное свадебное платье резко контрастировало с ее лицом цвета слоновой кости и с сиреневыми веками. Она лежала там... Такая прекрасная, казалось, будто Леська спит... Но скоро сон должен закончиться... Обман... Я обманывал себя, стоя под проливным дождем, оплакивавшим ее. Ее больше нет!
Гроб опустили в землю. Я ее больше никогда не увижу. Никогда... Такое, казалось, маленькое слово, а имеет такое огромное значение... Развернувшись, вышел с кладбища. По щекам текли холодные капли дождя. Я отомщу! Ты за все поплатишься, Ветров!
– Привет, красавица. Подвезти?
– я знал, что Ларина всегда опаздывает, поэтому и решил ее подвезти, специально приехав к ее подъезду.
– Что?
– переспросила она, вытаскивая наушники и снимая капюшон черной толстовки. Вечно ни черта не слышит, врубая свой любимый рок на всю мощность. У меня бы давно перепонки лопнули от такой музыки.
– Подвезти?
– лучезарно улыбнулся, надеясь, что она из тех девушек, которых улыбка сводит с ума.
– Конечно. Извини, я тебя не слышала, - пожала Виолетта плечами, садясь в машину.
При других обстоятельствах, я никогда не стал бы с этой девахой связываться. Она странная. Вечно в наушниках, либо читает, улыбается неизвестно чему. В общем, ненормальная, как и ее мамаша.
– Как дела?
– я придвинулся ближе, решив ее поцеловать.
– Тимофей, извини меня, но... Мы должны расстаться, - слова Лариной вывели меня из себя. Ненавижу, когда меня посылают!
– Что? Почему?
– я взял ее за подбородок и резко развернул к себе лицом, сильнее сжимая пальцы.
– Тим, мне больно пусти!
– ха, теперь останутся синяки!
– Тебе больно? А мне, думаешь, нет? Что, теперь скажешь, что мы слишком разные? Что я всего лишь друг, и ты любишь другого?
– схватив ее за волосы, резко дернул их, заставляя Ларину взглянуть на меня.