Чтение онлайн

Она крепко сжимает руками мою рубашку, притягивая меня ближе. Правильно, детка, помни, кто мы такие. Одной рукой я все еще зарываюсь в ее волосы, а другой сжимаю попку, давая ей то, чего она хочет. Когда чувствует, как мой толстый член прижимается к ней, она тихонько всхлипывает и трется об него. Отрывается от моих губ, хватая ртом воздух. Я целую в горло, слегка посасывая то место, прикосновение к которому сводит ее с ума.

Расстегиваю крошечные пуговицы на ее рубашке, пока не обнажаю ее грудь в кружевном белье. Мой член дергается, когда я вижу, как эффектно выглядит белое кружево с ее розовыми сосками. Издаю низкий горловой стон, когда втягиваю один из этих соблазнительных кончиков в рот через кружево. Она теребит руками мои волосы, пока трется о меня своим лоном.

Черт, она жаждет этого.

Я возвращаюсь поцелуем к ее губам и буквально поедаю их, словно оголодавший. Обхватываю ее за попку и приподнимаю; Мэл обвивает ногами мою талию и закидывает руки мне на шею. Как она и сказала, я ищу ближайшую плоскую поверхность. Ее удар спиной о стену приводит к тому же результату, что и обливание ведром ледяной воды. Ее сексуальные остекленевшие глаза прояснились, превратившись в большие синие озера шока. Мэллори отстраняется от меня, словно обжегшись.

— Нет. — Она яростно качает головой.

Обхватываю ее лицо ладонями, прижимаюсь губами к ее губам, отчаянно пытаясь вновь разжечь искру. На этот раз она поворачивает голову и ныряет под мою руку, снова увеличивая расстояние между нами.

— Почему? — спрашивает она, оборачивая вокруг себя края рубашки, как будто это доспехи. — Ты уже больше года даже не смотришь на меня. Почему именно сейчас?

Я съеживаюсь от ее нежного шепота, как будто она кричала эти вопросы.

— Потому что я не хочу, чтобы ты уезжала.

Она качает головой, и слезы текут из ее глаз.

— Это недостаточно веская причина.

В отчаянии вскидываю руки вверх.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Мэллори! Знаю, что облажался. Понимаю, но я изменюсь. Я все исправлю.

Она хватает свою сумочку, которую, должно быть, уронила, когда я поцеловал ее, затем делает несколько шагов назад, к двери.

— Ты не можешь вылечить год боли только потому, что не хочешь, чтобы я уезжала. Ты меня больше не замечаешь...

— Теперь я тебя вижу!

Она улыбается той же печальной улыбкой, что и раньше.

— Разве правильно, что мне пришлось собрать вещи, чтобы ты меня заметил.

Мой гнев мгновенно остывает.

— Ты права. Пожалуйста, просто дай мне шанс все исправить. Ты не можешь меня бросить.

— Мне очень жаль, Скотт. Исправлять нечего, слишком поздно.

И с этими словами она поворачивается и выходит из дома, который мы купили вместе. Дом, в котором мы планировали растить наших детей. Дом, который всего лишь четыре стены без нее в нем, чтобы сделать его домом. Когда за ней захлопывается дверь, я молча даю себе клятву найти способ вернуть жену. Я выясню, что с нами случилось, и все исправлю. Я не откажусь от Мэллори.

Глава 3

Мэллори

Я держала себя в руках всю дорогу до дома Зака, но в ту минуту, когда переступила порог и увидела лица двух моих лучших друзей — одно сочувственное, а другое наполненное гневом, который горит так ярко, что мог бы соперничать с огненными ямами ада — я сломалась. Зак тянет меня к дивану и успокаивающе обнимает, пока я плачу у него на плече. Джен берет бутылку текилы и три рюмки.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я спустила на него своего друга? — спрашивает Джен. — Ему не обязательно убивать Скотта... он может просто немного его покалечить.

Самое страшное, я знаю, что она говорит серьезно. Больше всего на свете она хотела бы, чтобы Скотта искалечили за то, что он разбил мне сердце. Джен безжалостна. Дело не в том, что она холодна или бессердечна — она одна из самых преданных людей, которых я знаю, — но она не стесняется в выражениях и без проблем высказывает вам правду в лицо. Она — свирепый друг, и я люблю ее за эту неистовость.

Два часа спустя мы все слегка пьяны и наблюдаем, как Ганнибал Лектор съедает чье-то лицо. Эй, не судите меня. Я никогда не понимала, как можно смотреть глупые любовные фильмы, когда пытаешься излечить разбитое сердце. Зак, Джен и я начали практиковать после расставания с возлюбленными подобные марафоны с фильмом ужасов и текилой в колледже, когда Тодда Циммермана застукали со спущенными штанами на кровати Зака с другим мужчиной. Текила, китайская еда, мороженое и фильмы ужасов — это именно то, в чем нуждалось разбитое сердце.

— Мы могли бы выкопать яму и засунуть в нее этого мудака... или пустить его цыплячьи кости на мыло... — невнятно бормочет Джен, смеясь над своей шуткой.

— Слава Богу, ты избегаешь физического труда, как чумы, а то я бы забеспокоился.

— Заткнись, Зак. Я могу сделать исключение на этот раз.

— Мы можем просто посмотреть этот чертов фильм? — Мои слова звучат немного резче, чем я хотела, но не могу вынести, что они снова вспоминают Скотта. Я знаю, что бросила его, потому что он был дерьмовым мужем в последнее время, но я все еще люблю этого человека.

— О, похоже, она не шутит, — поддразнивает Джен. Я жду, что она скажет что-то еще, но, к счастью, она откидывается назад, чтобы закончить смотреть фильм.

Я просыпаюсь с пульсирующей головной болью и хрустом в шее. Мне в лицо упирается нога, и через минуту я понимаю, что нахожусь на полу в гостиной Зака, а Джен лежит надо мной на диване. Шлепаю ее по ноге и заставляю себя сесть. Задерживаю дыхание на мгновение, пока не понимаю, что мой желудок справится с этим. Тьфу. Может быть, в следующий раз нам стоит сменить текилу на вино.

— Вставай и сияй, солнышко, — говорит Зак, входя в комнату, только что принявший душ и чертовски бодрый для того, кто полночи пил.

— Я становлюсь слишком стара для этого.

— Да, ты практически старуха в свои двадцать семь лет. — Зак закатывает глаза. — Время для взрослых подгузников и тревожной кнопки. Взгляни правде в глаза, ты разбита настолько, что подъем станет сомнительным в твоем преклонном возрасте.

Я швыряю в него подушкой, совершенно не попадая, и сбиваю со стола пустую бутылку из-под текилы. Что заставляет Зака разразиться смехом. Джен стонет с дивана, говоря нам обоим:

— Заткнитесь, придурки.

— Кофе? — спрашивает Зак, беря меня за руку, чтобы поднять на ноги.

— Очень много кофе.

Зак протягивает мне эликсир жизни, и я вдыхаю теплый аромат, уже чувствуя себя почти человеком. Мои глаза болят от слез, голова — от выпитого, но хуже всего боль в груди. Надеюсь, это правда, когда говорят, что время лечит все. Вот бы сейчас достать машину времени и быстро перемотать вперед к тому времени, когда боль уйдет.

— Ты сегодня работаешь?