Чтение онлайн

Макс запрокинул голову и уперся затылком в деревянную стеновую панель, прохлада которой немного успокаивала пульсирующую боль.

Тут дверь буквально отлетела в стену, заставив Макса вздрогнуть, – на пороге показался отец.

– Твою мать… – прорычал тот.

– Мистер Уокер! – возмутился директор.

– Простите-простите, – отец развел руки в извиняющемся жесте, – ну и видок, Макс! Мама будет недовольна.

В чем-чем, а в этом Макс не сомневался. Только почему-то сейчас это совершенно не трогало.

– Что произошло, Максимилиан? Почему ты напал на них? – голос мистера Патерсона звучал сурово.

– Я не нападал, – опешил Макс. – Они первые начали!

– А они говорят, что зачинщик ты.

– Это неправда! – Макс попытался было вскочить, но скривился от пронзившей бок боли и плюхнулся обратно на стул.

– И кому мне верить? Их четверо, точнее, трое – Джеффри увезли без сознания – ты один. Никто не может подтвердить твои слова.

– И поэтому вы считаете, что вру я? – прошептал Макс.

– Мой сын не лгун! – вступился отец.

В ответ директор лишь пожал плечами.

– Как бы то ни было, – продолжил мистер Патерсон, – ваша драка нанесла ущерб репутации школы, как высокоморального учебного заведения. – На этих словах отец громко фыркнул. – Я уже поставил в известность мистера Карлайла. Вас всех ждет разбирательство и наказание.

– Да перестаньте! – Отец сильно нахмурился. – Ну подрались и подрались. Мальчишки же. А вы, разбирательство, наказание.

– Подобное недопустимо в стенах нашего учебного заведения! – взвился директор.

– А если недопустимо, – отец встал, сделал пару шагов к директору и грозно навис над более низкорослым мужчиной, – как получилось, что на моего сына напали сразу четверо (!) учеников?! Почему вы вообще допускаете подобное в стенах вашего «высокоморального учебного заведения»?! Учтите, я не позволю свалить всю вину на моего сына. Ясно вам?! – Максу нравилось, что отец защитил, принял его сторону. Даже мелькнула мысль почаще драться.

Тем временем директор явственно скривился и кивнул в ответ.

– Пошли, Макс, отвезем тебя в больницу. Надо понять нет ли сотрясения.

Сотрясение было. Пусть и не сильное. А еще были сломаны два ребра. И это не считая многочисленных синяков, ссадин и гематом. Бровь пришлось зашивать.

– Нос не сломан, – сказал доктор. – Но минимум три недели никаких активных занятий: спорт, физкультура. Там посмотрим. Через две недели нужно будет прийти на повторный прием. Если отек на глазу не будет уменьшаться, покажитесь раньше.

– Поехали домой, воин, гроза школы. Думаю, с директором проблем не будет. По крайней мере серьезных. Иначе я им такое устрою! Но с матерью будешь объясняться без меня. Звонил ее помощник, – отец помахал в воздухе своим новеньким коммуникатором6, – она возвращается завтра вечером.

***

Эрика спускалась со второго этажа их дома, чтобы поздороваться с вернувшейся с работы мамой, когда услышала ее обеспокоенный голос.

– Адам, ты не мог бы поменяться в субботу сменами?

– А что случилось?

– Макс ужасно подрался в школе. Он весь избит, сотрясение, сломаны ребра. Миссис Уокер приезжает завтра. Так что подозреваю, что в субботу его ждет разбор полетов. Не думаю, что даже простое присутствие Эрики в доме будет желательным.

«Подрался? Почему?» Последнее время Макс казался спокойным и даже веселым. Они все лучше и лучше находили общий язык, так что слышать подобное было… странно. Тем более, будучи дочерью парамедика, Эрика понимала, что сотрясение мозга или перелом – серьезные травмы.

– Мама! – она сбежала с лестницы, но вместо того, чтобы броситься в раскрытые объятия, замерла в нескольких шагах от матери. – Что с Максом?

– Ты все слышала?

Эрика кивнула.

– Я не знаю, милая. Сегодня мистер Уокер сам привез его домой сильно избитого. Сказал, что Макс подрался.

– А почему?

– Не знаю.

– Ему очень больно?

– Наверное.

– Да, Эрика, – вмешался отец, – ему очень больно. Ребра всегда сильно болят.

– Сильнее, чем ноги? – Эрика вспомнила неудачное падение в начале прошлого лета.

– Часто да. Дышать больно.

– А еще у него подбит глаз, – добавила мать. – Так что насчет субботы? – обратилась она к отцу.

– Ничего не обещаю. Попробую поменяться.

Вот только поменяться не вышло, наоборот, его вызвали на работу накануне вечером – в городе произошла крупная авария, и парамедиков не хватало.

Эрика была и рада, и не рада перспективе провести субботу у Уокеров. С одной стороны ей очень хотелось увидеть Макса, поддержать, а с другой она помнила ледяные взгляды миссис Уокер те несколько раз, что они сталкивались.

По дороге на работу мать строго-настрого предупредила Эрику, чтобы та лишний раз не выходила из игровой. На всякий случай.

– Думаешь, Макса будут ругать?

В ответ мать лишь кивнула.

Увидеть с утра Макса не удалось. Эрика подозревала, что он спрятался в спальне, а стучаться постеснялась. Да он скорее всего и не хотел никого видеть, учитывая предстоящий разговор.

Вот только через пару часов сидения в игровой Эрика поняла, что очень хочет в туалет. Она всегда пользовалась тем, что предназначался для прислуги. Чтобы туда попасть, нужно было спуститься на первый этаж, пройти мимо кабинета миссис Уокер в сторону кухни и свернуть налево.

Уже возвращаясь назад, Эрика услышала крики Макса, доносящиеся из-за неплотно закрытой двери.

– Ты совсем меня не слышишь! Они первые начали! Они постоянно задирали и оскорбляли меня! Били! Почему я должен терпеть?!

– Если все так, как ты говоришь, нужно было прийти ко мне или к директору Патерсону, – тон миссис Уокер был ужасно холоден.

– Я ходил! Но директор не стал меня слушать и заявил, что я выдумываю! Он и в этот раз не хотел верить, что начал не я! Я пытался поговорить с тобой, мама, но тебе же всегда некогда! Ты всегда занята! Попозже, Макс! Давай в другой раз, Макс! Не сейчас, Макс! – его голос срывался.

Эрика замерла, боясь, что ее обнаружат. Но и уйти не могла. Она уже не раз замечала, что миссис Уокер не проявляла привязанности к сыну, и только сейчас задалась вопросом, а любит ли она его вообще.

– Не смей перекладывать на меня вину! – Наступила пауза, а потом послышался звук отодвигаемого стула. – Значит так, Максимилиан, – почему-то сейчас полное имя неприятно резануло слух, – ты вел себя недостойно, недопустимо. Ты запятнал честь нашей фамилии. Я уже не говорю про то, в какие деньги мне выльется твоя… кхм… выходка.