Чтение онлайн

— Полиночка, солнышко мое, что ты там делаешь? — ждал ли я испуг в ее глазах? Нет. Она и на трезвую голову — грибы собирала, а уж здесь-то выкрутится и подавно, тем более под градусом.

— Вы знаете, когда я ночевала у вас в прошлый раз, утром я обнаружила пропажу сережки. Вот вспомнила и решила поискать, — приподнимаясь и выпрямляясь во весь рост, вполне уверенно произносит она.

— И как? Есть успехи?

— К сожалению, нет. Но есть еще одно местечко в вашей спальне, где не была моя рука, поэтому позвольте туда заглянуть.

— Да, конечно, заглядывай.

Нет слов, на хрен просто одни звуки. Совершенно не стесняясь моего присутствия, Полина открывает ящик прикроватной тумбы и начинает там копошиться. Это мне снится? Достает упаковку презервативов и тычет мне в лицо.

— Надо поменять.

— Ты о чем вообще?

— Презервативы этой фирмы достаточно аллергенны. Я читала. А учитывая, что, к сожалению, я человек, подверженный аллергии разного происхождения, надо исключить риски.

— Может быть, что-нибудь еще?

— Если честно, да, — с каким-то опустошением произносит Полина, закрывая ящик тумбочки. — Не храните деньги под комодом. Это небезопасно.

— Это все?

— Что с вами не так?

— Со мной не так? Ты в конец оборзела?! Какого хрена вместо мытья ног, ты рыскаешь по моей комнате?!

— Я искала что-нибудь, что опорочит вас в моих глазах. Так не бывает.

— Как?

— Меня вдруг осенило, что все это слишком подозрительно. Вы могли воспользоваться моим телом в прошлый раз без особых усилий, учитывая, что вы хотели меня как проститутку, но почему-то не воспользовались. Вы могли меня трахнуть в лесу, и давайте не будет выделываться, я была бы не так уж и против, ну разве что поначалу. Да и сейчас тоже непонятно, что меня стоит завалить на эту самую койку? Да даже в качестве наказания, а потом вышвырнуть из квартиры? Но самое главное… тесто.

— А с тестом что не так?!

— Ну какой мужчина умеет делать тесто, если он не повар?! Вы врач, вам некогда готовить. Гороховый суп тоже вы варили?

— Мама. Его варила мне моя мама, — еле сдерживая смех, медленно проговариваю по слогам. — Она частенько заглядывает ко мне в воскресенье и затаривает едой на несколько дней вперед. И я не умею готовить выпечку, так же, как и ты. Но один рецепт самого простецкого теста я в состоянии запомнить и воспроизвести.

— А почему вы не женаты?

— Высокие запросы?

— Да прям. Вы предлагаете отношения мне. Мне. Какие тут к черту запросы?

— То есть ты осознаешь, что ты личность… с изюминкой?

— Нет во мне никакой изюминки, я просто не всем по зубам. Черт, — топает ногой, сжимая руки в кулак. — Все не так!

— Что не так?

— Все! Вы как темная лошадка, совершенно не могу вас понять и разгадать.

— Так и я тебя.

— Ой, все.

— Ты ноги мыть будешь?

— Я их уже помыла. И в ванной все прошерстила.

— А зачем ты мне в этом признаешься? — приобнимая ее за плечо, по-доброму интересуюсь я.

— Потому что мне нет смысла вам врать. Надо воду выключить, простите, что ее оставила, — срывается в бег, на ходу бросая: — Я думала, что быстрее полки просмотрю, но отвлеклась на фото в паспорте и на месте прописки. Это не ваша квартира, Сергей Александрович, — слышу издалека и вот уже топот босых ног по паркету.

Усаживаюсь на диван и беру бокал с вином. Полина подходит, присаживается рядом со мной, тянется за бокалом и действительно подгибает ноги.

— А прописаны вы в таком месте, в котором обычные смертные не живут, — с улыбкой произносит она. — Я знаю этот район и даже эту улицу. Стоимость самого дешевого дома… короче, очень много этих квартир.

— Эта квартира деда. Он отдал ее мне уже давно, живет далеко, в город не приезжает. Деревенский житель. А прописка… у меня богатый отчим, воспитывал меня, если так можно сказать, с пятнадцати лет.

— Как интересно…, — многозначительно шепчет Полина, допивая вино. — Козел, наверное, раз богатый? Вас, наверняка, не любил, да? — так по-детски интересуется Полина, чем вызывает во мне откровенный смех.

— Чужих детей сложно любить, тем более в таком возрасте. И нет, не козел. По крайней мере по отношению ко мне он был просто равнодушен. А вот в моей маме души не чает и по сей день. Сестру, правда, разбалованной растит. Даже страшно представить какой она вырастет.

— А сколько ей?

— Двенадцать, — в наглую подливаю Полине вино, мысленно молясь, чтобы градус уже взял по-настоящему.

— А папа настоящий бросил или…

— Умер, когда я еще в штаны писался, я его толком не помню.

— Понятно. Простите, что напомнила.

— Ну так что там с Макдональдсом? — быстро перевожу тему. — Я, знаешь ли, в детстве тоже грязными руками много чего жрал и с унитазом после дружил, но у меня никакой мании не развилось.

— У меня нет мании.

— Ты начинаешь меня раздражать, Полина. Я тебе мог только что от души набрехать, но я почему-то сказал все как есть, чего ты сейчас выпендриваешься?

— Я не выпендриваюсь. Просто отравление отравлению рознь. Вы может быть дружили с унитазом, а я с крестом.

— В смысле?

— В том смысле, что тогда я впервые молилась, чего отродясь не делала, хоть и крестик носила, потому что реально думала, что умру. Я тогда таких обещаний понадавала, молясь непонятно кому, что…, блин, да я даже не помню, что там говорила. Я же реально думала, что умру, — совершенно серьезно произносит Полина, отпивая вино.

— И что, любимый папа хирург ничего не мог сделать? Что это за суперинфекция такая?

— Откуда я знала тогда, что там было. Я хоть и была умной, но медициной интересовалась только для галочки, слушала с детства папины рассказы, но в реале… не слушала. И в клинике у него была, но каюсь, это было моим развлечением. Ничего серьезного. Мои познания в области отравления заканчивались активированным углем и регидратацией. Хотя такого слова я тогда и не знала. А папа… ну их же не было с мамой дома. Они были на море. Да и не могла я позвонить и сказать, что нажралась еды из Макдональдса. Я бы тогда в папиных глазах упала ниже плинтуса. Это сложно объяснить, но незадолго до отравления я немножко соврала и… ну как бы встала на папину сторону, что фаст-фуд — это зло. Неполезную еду можно есть только дома и приготовленную мамой. Мне тогда было очень жалко папу и хотелось во всем его поддержать, он столько сил вложил в мою сестру, а она взяла и… так нагадила.

— Наркотики?

— Какие к черту наркотики?! Она влюбилась и вышла замуж. Папа в нее столько сил вложил, она единственная, кто мог продолжить династию врачей, ибо старшая пошла в психологички, а Дима, ну сами знаете на кого. А вместо этого она взяла и все похерила, — если бы я услышал от кого-нибудь такую речь, я однозначно бы сказал, что это шутка, но Полина абсолютно серьезна, более того, у меня стойкое ощущение, что она сейчас расплачется. Она действительно верит в то, что говорит.