Чтение онлайн

— Вот вернешься домой, и мы тебя накормим самыми любимыми твоими блюдами, — со смехом сказала Розита и встала. — Ну, мне пора ехать убирать галерею. Ты не возражаешь, если мама проводит меня до машины?

Джейси покачал головой и обнял Розиту. Лицо его исказилось от боли.

— Скоро твой животик перестанет болеть, — дрогнувшим голосом нежно утешила его Розита.

В коридоре им встретилась Каталина.

— К сожалению, операцию Джейси придется часа на два отложить, — извиняющимся тоном сказала она. — Только что поступил больной с острым аппендицитом. Требуется экстренная операция… Доктор Кабальерос придет, как только освободится.

— Сочувствую этому бедному человеку, — вздохнула Розита. — Значит, у Джейси действительно не срочный случай. — Она обеспокоенно взглянула на Бет. — Я попросила проводить меня, потому что хотела поговорить с тобой подальше от чутких ушек нашего разумника.

— Я так и поняла, — ответила Бет и рассказала, что произошло вчера вечером между отцом и сыном. — Розита, представляешь, Джейси ни чуть не удивился. Спокойно объявил нам, что был уверен — отец обязательно придет, потому что в день рождения он загадал такое желание… Он воспринял Хайме так, будто знал его всю жизнь. — Бет умолкла, вспомнив, что говорила Хайме. Будто его чувство к сыну не может быть любовью. Правда, это было до того, как она увидела лицо Джейси, озаренное любовью, и лицо Хайме, орошенное слезами любви. — Розита, я говорила Хайме такие жестокие слова… Сказала, что он не может испытывать любви к Джейси. Но вчера вечером, кажется, призналась, что была не права… Ты не поверишь, какую глупость я совершила! — Бет рассказала об успокоительном и коньяке. — Я даже не помню, как добралась до постели! — воскликнула она и покраснела.

— Это я посоветовала Хайме отнести тебя в постель, — спокойно сообщила Розита, но в глазах ее, пристально смотревших на Бет, была тревога. — Я приехала около шести… Ты крепко спала на диване в гостиной.

— Около шести! — ахнула Бет. — Бедняжка, тебе не спалось?

— Да. А что касается Хайме, — нерешительно сказала она, — думаю, можешь быть спокойна. Он знает, что ты сказала все это не всерьез, хотя… — Розита испуганно прикусила губу. — Меня беспокоишь ты, дорогая. Как на тебе все это отразится?

— Со мной будет все в порядке, как только Джейси вернется домой, — решительно сказала Бет, желая убедить в этом их обеих.

— Ты уверена? — грустно спросила Розита, остановившись возле машины. Она вспомнила и о другой тревожащей ее проблеме. — Слухи, конечно, поползли… Вся больница, наверное, уже знает. Сегодня утром, когда Джейси, здороваясь с Хайме, назвал его папой, у медсестры глаза на лоб полезли. Они оба — и Джейси, и Хайме — не нарадуются обретенному родству… — Розита умолкла, спохватившись, что сейчас не время рассказывать о всех своих опасениях. — Видишь, как я разболталась, стараясь отвлечься от главной проблемы! — воскликнула она и, вымученно улыбнувшись, крепко обняла Бет. — Возвращайся к Джейси, а я поеду громить сотрудников галереи… Позвони, как только нашего героя вывезут из операционной.

— Обязательно! — пообещала Бет и тоже обняла Розиту. — Будь осторожна на дороге.

Бет медленно возвращалась в клинику. В голове роились разные мысли, но у нее не было желания копаться в них. Едва она вошла в отделение, как ей встретился Хайме.

— Выглядишь ужасно, — бесцеремонно заметил он.

— Именно так я себя и чувствую, — как можно непринужденнее ответила она, уязвленная его замечанием. И, глядя на него, подумала, что и у него вид не лучше. — До сих пор не могу понять, как я могла совершить такую глупость — глотнула коньяк после успокоительного. Но поделом мне. Я чувствую себя так, будто пьянствовала и куролесила ночь напролет.

— Медсестра, наверное, тебе уже сказала, что операцию Джейси пришлось немного отложить… — с беспокойством вглядываясь в ее лицо, сказал Хайме. — Сожалею, Бет… но нам с тобой придется набраться терпения.

— Слава Богу, что хоть у Джейси несрочный случай! — Бет смотрела на него с изумлением. Голос его выдавал беспокойство и напряженность, которые испытывала и она. Но удивляло то, что она справлялась со своими чувствами гораздо лучше Хайме. — Ты будешь присутствовать на операции? — тихо спросила она.

Хайме покачал головой.

— Операционная — неподходящее место для отца, особенно если он сам — хирург.

— Ты прав, — ответила Бет, чувствуя, что его напряжение грозит свести на нет видимость ее самообладания. — Но как обычно коротают время родители, пока оперируют их ребенка? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Вот это-то нам обоим и предстоит узнать.

Застывшая на его губах улыбка преодолела защитный барьер Бет. Импульсивно, в порыве солидарности, она взяла его за руку. Хайме стремительно повернулся и отдернул руку. Он так резко остановился, что Бет на него налетела. Он глотнул воздух, будто хотел что-то сказать, но потом молча выдохнул. Взгляды их встретились. Бет потрясла не столько окатившая ее волна острого желания, сколько такое же, как бы отраженное зеркалом, неудержимое желание, блеснувшее в глазах Хайме. Она на мгновение закрыла глаза, пораженная тем, что увидела. А когда открыла — встретила взгляд, полный открытой неприязни.

Они подошли к палате Джейси. Хайме взялся за ручку двери и повернулся к Бет.

— Хочу познакомить тебя с хирургом и анестезиологом. Они сейчас у Джейси. — Он опустил руку и снова взглянул ей в лицо. — Это наши лучшие специалисты, — сказал он. От его ничего не выражавшего взгляда веяло ледяным холодом. — Самые лучшие.

Забыв о том, что между ними произошло, Хайме и Бет, держась за руки, шли рядом с каталкой, на которой везли в операционную их сына. Кто первый протянул навстречу другому руку, они уже не помнили. Их сплетенные пальцы были символом взаимопонимания и уверенности, что там, где это касается их сына, только они могут быть друг другу поддержкой.

Каталка остановилась перед дверями операционной. Они оба поцеловали бледное личико спящего ребенка. Двери закрылись, и они остались одни.

— Давай выйдем, — тихо сказал Хайме и, не дожидаясь ответа Бет, продолжая держать за руку, повел ее в кипарисовую рощицу, где она была накануне вечером.

И вновь тишина и спокойствие окружающего пейзажа поразили ее контрастом с тем сумбуром, который царил в ее душе. Как ей хотелось, чтобы все было по-прежнему. Выздоровел и вернулся бы домой Джейси, не тревожило бы так присутствие Хайме. От сознания тщетности последнего желания у Бет вырвалось сдавленное рыдание.

— Поплачь, Бет, не стесняйся, — сказал Хайме, обнимая ее и прижимая к себе.

Но Бет продолжала сдерживаться, вспомнив вдруг, с какой яростью он воспротивился промелькнувшему между ними чувству. Однако теперь он так заботливо и нежно ее обнимал!

— Сейчас все пройдет, — глотая слезы, проговорила она и взяла протянутый Хайме носовой платок, понимая, что бессильна что-либо изменить… Хайме нежно обнимал мать своего ребенка, а не женщину, которую отверг, хотя все еще испытывал к ней влечение.

— Бет, не надо сдерживаться, поплачь, — мягко уговаривал ее Хайме.

— Нет, надо… — Она ведь просто Бет, а не два разных существа, в которые он ее превратил! — Боюсь, не смогу остановиться, если расплачусь… Извини.

— Извинить? — Хайме взглянул на нее с нежной улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание. — Я что-то не помню, чтобы я просил у тебя извинения, когда прошлой ночью был в таком же состоянии.

Бет вся напряглась и высвободилась из его объятий.

— Я… плохо помню, что было вчера ночью, — неуверенно ответила она. — Не могу поверить, что совершила такую глупость. Я и в лучшие-то времена пью редко, тем более после приема успокоительного.