Чтение онлайн

Телевидение в эти дни месяца рамадана также исполнено благочестия и основную часть программы отводит передачам, так или иначе связанным с мусульманской религией. Регулярно беседует с верующими телезрителями благообразный имам, с экрана отвечая на их вопросы. Вопросы порой оказываются весьма непростыми, например: «Можно ли в пост чистить зубы и не является ли попадание в организм душистой зубной пасты нарушением саума?» Однако, как рассказывают сирийцы, не было еще случая, чтобы имам-комментатор не дал исчерпывающего ответа на любой вопрос.

Кроме ограничений, связанных с постом, в исламе имеется немало и других запретов, регулирующих различные стороны жизни мусульманина, причем все они основываются на Коране или заветах пророка Мухаммеда. Например, известно, что мусульманам запрещено есть свинину, пить алкогольные напитки, играть в азартные игры. Однако на каждый запрет всегда найдется свое «но». При желании в Сирии можно достать и свиные консервы, приобрести в любое время (включая пост) спиртное, а игра в шиш-беш в арабских кофейнях, если приглядеться, идет зачастую на вполне ощутимый «интерес». И все же, следует отметить, в период саума религиозные каноны выдерживаются строже: третья заповедь ислама обязывает.

Четвертый столп ислама — хаджж, или паломничество с Мекку к святыне ислама — Каабе. Кааба представляет собой небольшое здание кубической формы, расположенное в центре двора мекканской мечети Масджид аль-Харам. В древности Кааба была местом языческих культовых обрядов и вокруг нее стояли идолы многих аравийских богов, среди которых имелся и большой черный камень, якобы посланный богами с неба (позднее метеоритное происхождение камня было подтверждено). Победив противников из Мекки, Мухаммед приказал уничтожить всех идолов, сохранив, как «дар Аллаха», лишь черный камень, а Каабу объявил святым местом, к которому должны при совершении молитвы обращаться лицом все мусульмане.

Хаджж предпочтительнее всего совершать в месяце зу-ль-хиджжа, который по христианскому календарю приходится как на жаркое летнее время, так и на прохладные зимние месяцы. На подступах к Мекке паломники переодеваются в белые одежды (ихрам), а оказавшись на священной земле, выполняют обет воздержания, который обязывает не только соблюдать умеренность в еде и питье, но и отказываться от бритья, подстригания ногтей и волос. Собственно хаджж начинается с семикратного обхода Каабы, во время которого желательно поцеловать священный черный камень в юго-западном углу или хотя бы протянуть к нему руку.

Следующий этап ритуала — питье воды из находящегося поблизости источника Замзама. По мусульманской легенде, Замзам чудесным образом забил у ног младенца Исмаила, когда он и его мать Хаджар изнывали от жажды в пустыне. Вода источника считается целебной, и многие мусульмане увозят ее с собой в специальных сосудах — замзамиях.

Утолив жажду святой водой, паломники, опять семикратно, проходят между двумя близлежащими холмами — Сафа и Марва, что символизирует поиски воды упомянутыми матерью и младенцем, затем молятся у подножия горы Арафат, у другой горы прослушивают специальную проповедь и отправляются в долину Мина в 10 километрах от Мекки. В этой долине есть определенные места, где, по легенде, пророк Ибрахим отгонял встававшего на его пути дьявола Иблиса, — в этих местах паломники кидают трижды по семь камней. Завершается хаджж торжественным закланием овец, после чего паломники из рядовых мусульман превращаются в людей, познавших нечто особое, и получают почетное звание «хаджи». На протяжении всей истории мусульманства находились люди, которые после хаджжа ослепляли себя, дабьыничто уже не смогло осквернить запечатленный в памяти вид священного камня — высшего и последнего совершенства, коего может коснуться человеческое зрение. Таких слепцов и сегодня можно встретить в некоторых арабских странах, где к ним относятся как к святым и считают за честь подать им милостыню или накормить их. Впрочем, в Сирии мне не довелось встретить ни одного добровольного слепца-хаджи, и никто из моих знакомых сирийцев не сумел припомнить случаев такого изуверского фанатизма.

Дамаск — традиционный центр формирования караванов на Мекку, откуда паломники, сегодня предпочитающие скоростные автобусы, еще сто лет назад отправлялись в хаджж пешком, на лошадях, на верблюдах. А вот как выглядел хаджж триста лет тому назад, увиденный и описанный Генри Мондреллом: «…в тот год эмиром, или начальником каравана, был назначен Устан-паша из Триполи. Чтобы обеспечить свою безопасность, мы сняли лавку на одном из базаров, через который должны были пройти паломники. Первыми в кавалькаде шли сорок шесть деллиев — блаженных, каждый из которых нес шелковый флаг красного, зеленого или желтого и зеленого цвета; следом за ними шли три отряда сегменов — членов турецкого военного ордена; за ними — несколько отрядов суфи, другого военного ордена [51] . За ними выступали восемь рот пеших магрибинцев (так турки называют барбаросцев). Они являли собой весьма примечательное зрелище и следовали в один из турецких гарнизонов где-то в Аравии, состав которого обновляется каждый год. Магрибинцы несли с собой шесть небольших пушек. За ними пешим строем шли солдаты Дамасского замка, причудливо одетые в металлические доспехи… Следом, уже на лошадях, ехали две роты янычар во главе с их агой. Далее шел придворный ага, неся два конских хвоста, принадлежащих паше; следом вели на поводу шесть превосходных, нарядно убранных лошадей. Седло каждой из них, перетянутой подпругой, украшали золото и серебро. За ними место в процессии отводилось махмалю — большому паланкину под черным шелком, установленному на спине на редкость крупного верблюда. Шелковые кисти паланкина свисают… до самой земли, а на самом верху его… сияет золотой шар. Верблюду явно не нравятся многочисленные украшения — длинные нити бус, морские раковины, лисьи хвосты и другие диковины, навешанные ему на голову, шею, ноги. В паланкин с большими почестями кладется Коран, который путешествует там до Мекки и обратно… Верблюд, несущий такой снятой груз, впоследствии будет освобожден от бремени каких-либо работ. Вслед за махмалем прошествовал еще один отряд, и вместе с ним — сам паша. Замыкали караван двадцать груженых верблюдов, а всего он проходил три четверти часа» [52] .

В XIX веке, судя по описаниям очевидцев, хаджж из Дамаска начинался еще пышнее. Процессию открывал оркестр, за которым шли всадники и груженые верблюды и лошади. Следом двигалась пехота в парадной форме; за ней — музыканты с литаврами, славящие великого пашу; за ними — дамасские вельможи. Вслед за знатью, на лучшем коне в драгоценной сбруе ручной работы горделиво выступал сам паша, благоразумно занимавший наиболее безопасное место в середине каравана. За пашой двигались купцы — кто на конях, кто на верблюдах, а кто на ослах или просто пешком, в зависимости от святости намерений. Замыкали процессию янычары, призванные отдать жизнь за пашу в случае нападения разбойников, дервиши и простой народ. Последние непременно шли пешком — другие способы передвижения им были не по карману. Весь город высыпал на улицы, чтобы поглазеть на шествие, которое длилось по три-четыре часа и состояло из нескольких тысяч человек. Когда караван возвращался из Мекки, паломники, за совершение хаджжа получившие почетный титул хаджи, устраивали пир, делали пожертвования, раздавали милостыню — каждый, разумеется, в пределах своих возможностей. Самым щедрым, конечно, бывал сам паша: на его столах по нескольку дней не переводилось бесплатное угощение, расходы на которое, впрочем, с лихвой покрывал собранный перед хаджжем специальный налог.

И по сей день возвращение из хаджжа в Сирии отмечается как праздник: играет музыка, выставляется угощение, а над домами новоиспеченных хаджи днем и ночью горят гирлянды разноцветных лампочек. Это и понятно: даже в наш век скоростного сообщения путешествие за несколько тысяч километров в Саудовскую Аравию — предприятие весьма дорогостоящее и не каждому по средствам. Некоторые мусульмане готовятся к хаджжу по нескольку лет, порой даже всю жизнь, отказывая себе во всем, лишь бы накопить необходимую сумму. Даже по самой скромной категории обслуживания расходы паломника к 1980 году составляли более 1000 долларов — немыслимая сумма для простого феллаха! А ведь цены ежегодно растут, и вожделенная мечта отправиться в Мекку для многих отодвигается на неопределенный срок.

Большое число мусульман совершает так называемое малое паломничество — «умру», которое допускается в любое время года и состоит только из поклонения Каабе.

Пятый краеугольный камень ислама — это «закят», предписываемый шариатом налог на имущество и доходы. Первоначально основанный на добровольном принципе, закят скоро превратился фактически в государственный налог. Но по теории средства, поступающие от закята (обычно 2,5 процента доходов), идут на нужды общины и распределяются среди мусульман. Закят по каждому виду имущества собирается один раз в год по мусульманскому календарю, и выплачивает его глава семьи. Он же в день окончания саума выплачивает за каждого взрослого члена семьи «закят аль-фитр» — налог-милостыню, которая раздается бедным в праздник разговенья.

Вообще следует отметить, что пожертвования в различных формах в мусульманском мире считаются весьма богоугодным делом, причем жертвуются не только мелкие подаяния нищим и бедным, но и весьма значительные суммы, а также любое имущество: земля, здания, движимость. Такое имущество (или финансовые средства), переданное общине, государству либо частному лицу, называется «вакуфом» и имеет благотворительные цели. Арабский путешественник и историк Ибн Баттута сообщает о широком разнообразии вакуфа в Дамаске XIV века: в городе существовал вакуф в виде субсидирования паломников в Мекку, за счет этого вакуфа обеспечивались продовольствием те, кто отправлялся в Мекку пешком; был вакуф-приданое, который жертвоьали девушкам из неимущих семей; вакуф-выкуп (мусульман из плена); вакуф путешественников; вакуф для обеспечения ремонта городских улиц… Ибн Баттута рассказывает, как однажды на его глазах один слуга, переходя улицу, уронил дорогое фарфоровое блюдо. Вокруг рыдающего над осколками слуги собралась толпа, из которой кто-то посоветовал несчастному обратиться за посудным вакуфом. Несколько человек проводили слугу в нужное место, засвидетельствовали происшествие, в доказательство приложив черепки, и стоимость фарфорового блюда была возмещена.

Английский путешественник XVIII века с удовольствием вспоминает «вакуфный» караван-сарай Синан-паши в поселке Кугейфа, где бесплатно, за счет основателя, путникам подавали мясо, а их лошадям — корм [53] .

Пожертвование имущества может быть вызвано как благотворительными побуждениями, так и мотивами меркантильными. Сирийский писатель Касем Дагестани свидетельствует, что в прошлом веке богачи Дамаска объявляли свое имущество вакуфом, когда ему грозила конфискация в пользу турецкого султана. Конечно, и таким образом расставаться с добром не хотелось, однако из двух зол Еыбирали меньшее: вакуфное имущество не облагалось налогом, жертвовавшему и его потомкам определялась пенсия, да и, возможно, отпускались грехи.