Чтение онлайн

У меня есть дол, дол, дол!

У меня есть го, го, го!

У меня есть та, та, та!

С ним вместе пел красный, пылающий, близкий к апоплексическому удару добряк Трегомен:

Да, да, да! Есть у него долгота!..

Да, да, да! Есть у него долгота!

И тогда Жюэля осенило: так вот почему выходили из дома те два иностранца!.. Значит, злосчастный посланец Камильк-паши все-таки появился... При этой мысли молодой человек побледнел и остановил Антифера, не дав ему закончить очередной пируэт:

– Дядя, вы получили...

– Да, племянничек, получил!

– Он получил, - подтвердил Жильдас Трегомен и в изнеможении упал на стул, сломавшийся под такой тяжестью.

Спустя несколько минут, когда Антифер слегка отдышался, Эногат и Жюэль узнали обо всем, что произошло со вчерашнего дня: о приходе Бен-Омара со своим главным клерком, о попытке вымогательства письма Камильк-паши, о содержании завещания, о точном определении долготы для установления координат острова, в недрах которого зарыты сокровища... Дядюшке Антиферу оставалось только наклониться, чтобы их взять!

– Но, дядя, если уже известно, где находится это самое гнездышко, им ничего не стоит опустошить его раньше вас!

– Позволь, позволь, племянничек!
– воскликнул дядюшка Антифер, пожав плечами.
– Неужели ты считаешь меня дурачком, способным отдать им ключ от сейфа с драгоценностями?

Жильдас Трегомен, со своей стороны, подкрепил это заявление выразительным жестом отрицания:

– ...от сейфа, в котором хранятся сто миллионов!

Пресловутые «сто миллионов» так раздули щеки Пьера-Сервана-Мало, что, казалось, он вот-вот задохнется.

По-видимому, он надеялся, что эта новость будет встречена криками восторга, но его постигло жестокое разочарование. Как! Золотой дождь, которому могла бы позавидовать Даная[81], ливень из алмазов и драгоценных камней падал на этот жалкий домишко на улице От-Салль, а они и руки не протянули, чтобы подхватить его, и не ломали крышу, чтобы не потерять ни капли!

Да, это истинная правда! Торжественное заявление о ста миллионах было встречено ледяным молчанием.

– Ах, так!
– вскричал дядюшка Антифер, поочередно обводя взглядом сестру, племянника, племянницу и своего друга.
– Почему у вас такие постные лица! Разве задул встречный ветер?

Несмотря на грозный окрик, физиономии присутствующих нисколько не повеселели.

– Как, - продолжал дядюшка Антифер, - я сообщаю вам, что теперь я богат, как Крез[82], что я вернулся из Эльдорадо[83] на корабле, доверху нагруженном сокровищами, что ни у какого набоба не наберется столько золота, а вам даже в голову не приходит поздравить меня?..

Молчание. Потупленные взоры. Нахмуренные лица.

– А ты что скажешь, Нанон?..

– Да, братец, это хорошие деньги...

– «Хорошие деньги»!.. Стоит лишь захотеть - и в течение целого года вы можете тратить каждый день по триста тысяч франков на еду!.. А ты, Эногат, ты тоже считаешь, что это хорошие деньги?

– Боже мой, дядя!
– ответила молодая девушка.
– К чему такое богатство?..

– О, я знаю. Я хорошо знаю этот припев: «Не в деньгах счастье!» И вы такого же мнения, господин капитан дальнего плавания, и вы так думаете?
– в упор спросил племянника дядюшка Антифер.

– По-моему, - ответил Жюэль, - этот египтянин должен был заодно оставить вам в наследство и титул паши, потому что столько денег и никакого титула...

– Хе-хе... Антифер-паша...
– произнес, улыбаясь, Трегомен.

– А ты помалкивай, лодочник!
– прикрикнул на него Антифер таким тоном, словно приказывал брать рифы[84] на парусах.
– Не вздумаешь ли еще ты меня высмеивать, бывший капитан «Прекрасной Амелии»?

– Я - тебя, моего достойного друга? Упаси меня боже!
– ответил Трегомен.
– И, если тебя так радуют твои сто миллионов франков, я приношу тебе сто миллионов поздравлений...

Действительно, почему вся семья так холодно отнеслась к событию, вызвавшему у хозяина дома ликование? Может быть, он теперь уже и не мечтал о блестящих партиях для племянницы и племянника?.. Может быть, он уже отказался от мысли запретить или отсрочить свадьбу Жюэля и Эногат, хоть он и получил долгожданную долготу раньше 5 апреля? По правде говоря, все это очень тревожило Эногат и Жюэля, Нанон и Жильдаса Трегомена.

Трегомен решил вызвать своего друга на объяснение... Лучше узнать сразу, каковы его намерения. По крайней мере, можно будет поспорить с этим ужасным человеком и заставить его прислушаться к здравому смыслу. Нельзя же позволить ему вариться в собственном соку!

– Послушай, старина, - мягко сказал Трегомен, - предположим, что эти миллионы уже у тебя...

– Предположим?.. А зачем мне предполагать?..

– Хорошо, будем считать, что они уже у тебя... И вот ты, такой простой человек, привыкший к скромной жизни, скажи, пожалуйста, что ты намерен с ними делать?

– Все, что мне заблагорассудится, - сухо ответил дядюшка Антифер.

– Ведь я надеюсь, ты не собираешься купить Сен-Мало?..

– И Сен-Мало, и Сен-Серван, и Динар, а если захочу, то в придачу еще и этот дурацкий ручей Ранс, в который вода заходит только во время прилива!

Дядюшка Антифер отлично знал, что, отозвавшись так пренебрежительно о Рансе, он заденет за живое человека, который в продолжение двадцати лет поднимался и спускался по этой прекрасной реке.

– Пусть так!
– стиснув зубы, ответил Трегомен.
– Но ведь ты при всем желании не сможешь съесть лишний кусок или выпить лишнюю рюмку. Разве что ты себе купишь второй желудок...

– Я куплю все, что мне вздумается, запомни это, моряк пресных вод! И, если мне противоречат, если я встречаю отпор даже в моей семье...
– Это было сказано в сторону обрученных.
– Я проем мои сто миллионов, я промотаю их, обращу их в дым, в пыль!.. И Жюэль и Эногат не получат ни франка из пятидесяти миллионов, которые я хотел завещать и ему и ей...

– Проще сказать - сто миллионов им обоим.

– Почему?

– Потому что они будут мужем и женой!..

Жгучий вопрос наконец всплыл на поверхность.

– Эй, лодочник!
– зычным голосом закричал дядюшка Антифер.
– Взберись-ка ты лучше на бом-брамсель[85] и погляди на горизонт!

Это было всегдашней манерой дядюшки Антифера отправлять Трегомена «проветриваться»; он выражался, конечно, фигурально, потому что водрузить такую громадину на верхнюю площадку какой-либо мачты было бы невозможно без помощи судового ворота.

Ни Нанон, ни Жюэль, ни Эногат не посмели вмешаться в разговор. По бледному лицу молодого капитана можно было заметить, что он с трудом сдерживает гнев.