Чтение онлайн

Мать ласково погладила ее по разгоряченному личику.

«Рассказывай дальше, мамочка, рассказывай!»

«В три месяца Ашима уже умела улыбаться, и ее темные глаза были такими живыми, что казалось, она все понимает.

В пять месяцев Ашима научилась ходить, и вскоре она уже бегала по комнате. В восемь месяцев она заговорила. Ашима росла на редкость быстро, она была красивая и трудолюбивая. В девять лет она ткала самые сложные узоры.

Если она утром сажала рис, то после обеда он уже давал зеленый росток. Во время работы она пела, и голос ее звучал, как звон серебряных колокольчиков на пагоде. Ашима была лучшей танцовщицей во всей округе. Весенними вечерами она ходила к серым пальмам на песчаный берег Золотой реки, и тогда собиралась вся деревня, чтобы поглядеть, как она танцует. Ее танец был так прекрасен, что людям становилось и радостно и грустно. Ты слушаешь, маленькая Ашима?»

Материнский голос умолк. По-прежнему завывал ветер. Рабыня со вздохом повернулась, на ее ногах заскрипели цепи.

— Рассказывай дальше, мамочка, рассказывай, — прошептала Ашима.

Всеми силами своей души она старалась вновь вызвать светлые картины прошлого, но тщетно. Сны и действительность причудливо сплелись. В ее родной деревне денно и нощно горит огонь в кузнице, мужчины куют оружие. С севера наступают вражеские полчища. Беженцы рассказывают страшные истории про сожженные города и деревни, про убитых людей, про смерть, кровь, плен… Женщины и дети бегут в горы и скрываются в скалистых пещерах.

Ашима приподнялась. Цепь врезалась в израненные ноги, — жгучая боль заставила девочку вновь упасть на солому.

— Оставьте меня в покое, — прошептала она, широко раскрыв от ужаса глаза.

Солома зашуршала, и по телу девочки пробежала крыса. Завывал ветер, и никто не слышал ее отчаянных криков. Вновь ожили страшные образы прошлого. Вновь звучал в ее ушах слабый голос матери:

«Ашима, ты слышишь? Оставь меня здесь. Я больше не могу идти. Беги одна в деревню, спрячься. Быть может, там кто-нибудь еще остался. Слышишь, Ашима? Ах, солнце еще не померкло… Вон они. — Мать протянула вперед руки, словно желая защитить девочку, а в глазах у нее засветился безумный ужас. — Беги, Ашима!»

Налетел отряд всадников. Девочка не могла шевельнуться. Страх сковал ее. Она услышала дикие возгласы. Один из всадников ударом копья убил ее мать, другой схватил девочку, положил поперек седла и ускакал.

Рабыня закричала. Во сне или наяву?

Девочка спала. Голова ее лежала на руке. Губы были плотно сжаты. Ветер шевелил ее черные волосы.

На юном лице не было улыбки.

Венецианцы жили в благоустроенном караван-сарае. Они уже успели отдохнуть после тяжелого, изнурительного путешествия и через несколько дней должны были отправиться дальше. Наср-ад-дин собирался провести их до Бадахшана [20] и с первым же караваном вернуться назад в Керман. Матео с нетерпением ждал Марко, который с Николо и Маффео Поло отправился в город. Он высыпал содержимое своего кошелька на стол и принялся считать дукаты. До сих пор он не принимал никакого участия в торговых делах купцов, хотя они уже не раз предлагали ему долю в той или иной выгодной сделке. Теперь он впервые пожалел об этом.

В комнату вошел слуга с факелом, зажег лампы и спросил, не угодно ли чего. Матео отрицательно покачал головой.

— Мне нужны дукаты, сынок, — пробурчал он себе под нос. Матео слышал, как из города вернулись венецианцы, и позвал Марко.

— Что случилось, Матео? У вас такой озабоченный вид.

— Ну и страна, сынок! А у меня в кошельке всего каких-то сто жалких дукатов. — И Матео испытующе посмотрел на Марко.

— Вам нужны деньги? — спросил Марко. — Скажите только, сколько вам нужно.

— Сто жалких дукатов! На эти деньги можно купить живое человеческое сердце… Она худа, как горная козочка. — Матео смотрел куда-то мимо Марко. — Ее ноги все в ранах от побоев этого черномазого бандита. Я убью его!.. — сказал он гневно и сжал кулаки.

— Что случилось, Матео?

— Я не могу забыть ее глаза. У белокурых моряков такие глаза. Ясные, как морская вода. Она худа, как горная козочка… — И Матео с состраданием покачал головой. — Ты должен мне помочь, Марко, — продолжал он, помолчав минуту. — Я хочу купить эту девочку. А то этот черт забьет ее до смерти. Он хочет за нее сто двадцать дукатов. — Матео наклонился к Марко. — Мы должны взять ее с собой, Марко, слышишь? Иначе к чему покупать ей свободу? Она опять попадет в руки работорговцев, и все ее страдания начнутся снова.

Марко взволнованно вскочил.

— Мы не можем взять с собой ребенка! — воскликнул он. — Наш путь лежит через снежные горы и пустыни.

— Значит, ты хочешь, чтобы он забил ее до смерти? — холодно переспросил Матео.

Марко стоял в задумчивости. Разум подсказывал ему: «Не давай себя уговорить».

— Никогда в жизни такая девчонка не выдержит трудности нашего пути, — сказал он неуверенно.

— Ты думаешь, ее сюда доставили в паланкине, Марко?.. Хорошо, не будем больше говорить об этом.

Марко услышал презрение в словах Матео и сказал голосом, исполненным внезапной решимости:

— Хорошо, Матео, я помогу вам.

Лицо Матео засветилось знакомой доброй улыбкой. Он был доволен.

— Ну вот, теперь давай держать военный совет. Что скажет на это твой отец? И Маффео Поло?

— Отец будет против, а дядю Маффео мне, быть может, удастся склонить на нашу сторону.

— Мы должны поставить их перед свершившимся фактом, — задумчиво проговорил Матео.

На следующее утро Марко пошел с Матео на невольничий рынок. Как и накануне, Ашима сидела на земле. Она была бледна, глаза ее ввалились. Она зябко куталась в свои лохмотья. Воздух был чистый и мягкий, листья на деревьях начинали желтеть.

Работорговец стоял, прислонившись к стене. Лицо его выражало досаду. Завидев Матео, он подскочил к девочке.

— Да встань же ты, животное! — крикнул он. — Нет, ты дождешься, я тебя убью… — И он отвесил глубокий поклон чужестранцам. — Привет вам, благородные господа! Поглядите только, как она смеется, наша малютка. Она вас сразу узнала. Получить ее за сто двадцать дукатов — это просто даром.

Матео не обратил никакого внимания на поток его красноречия.

— Вот она! — сказал он.

Марко поглядел на худую, одетую в лохмотья девочку, но ничем не выдал своего разочарования.

— Да улыбнись же ты! — прошептал работорговец и ударил ее.

Пытаясь изобразить улыбку, Ашима скорчила жалкую гримасу.

— Так вот, значит, она! — сказал Марко.

— Ты небось ожидал увидеть красавицу? — спросил Матео. — Тогда ее не было бы здесь, на этом гнусном рынке.

Марко вдруг увидел ее глаза — светло-голубые, с темными зрачками. Удивительные, лихорадочно горящие глаза…

— Понял? — нетерпеливо спросил Матео и добавил, обращаясь к девочке — Не бойся, доченька.

Ашима подняла глаза, взглянула на великана, и лицо ее внезапно преобразилось: затравленное выражение исчезло, хотя губы все еще кривились в жалкой улыбке. Кто осмелится в присутствии этого силача ударить ее? Робкая надежда вновь блеснула в ее глазах.

Марко поторговался и заплатил за девочку сто дукатов.

— Ее зовут Ашима, — сказал работорговец. — Иди, детка. Ах, как мне тяжко с ней расставаться! — добавил он, изобразив на своем лице глубокое страдание.

Словно во сне шагала Ашима между двумя чужестранцами. Люди оборачивались, глядя им вслед, и недоуменно пожимали плечами. Как может эта нищая девчонка идти с такими благородными господами?