Чтение онлайн

— Мосул был прежде красивым городом, — добавил Хаджи-Мухаммед.

Они прибыли в Мосул вчера. У Марко создалось впечатление, что этот город ничем не отличался от других восточных торговых городов, в которых он уже побывал. Узкие проулки с глинобитными хижинами и маленькими домишками, белые мечети, увенчанные голубыми куполами с позолотой, изящные остроконечные минареты, широкие улицы, обнесенные с обеих сторон каменными стенами без окон, за которыми скрывались дома и сады богачей. На базарах продавали тончайшую парчу, вытканную из шелковых и золотых ниток. В теснившихся друг к другу каменных строениях под сводчатыми крышами размещались лавки. Сапожники сидели прямо на улице перед мастерской — они шили пестрые изящные туфельки и украшали их жемчугом или золотым шитьем. Медники чеканили горшки и котлы, золотых и серебряных дел мастера наносили тончайшие узоры на браслеты и кубки, ювелиры предлагали драгоценные камни, а резчики по дереву выпиливали из желтого, как слоновая кость, самшита изящные шкатулки.

Опьяняющая шумная жизнь, другая, чем в Венеции, более легкая, более яркая и все же чем-то с ней схожая. Недоставало только кораблей — больших парусников и весельных галер, моря, лагун, Дворца Дожей и тяжелого великолепия собора Сан Марко.

Хозяевами жизни были нарядно одетые купцы, торговавшие лошадьми, драгоценными камнями, шелком, золотыми и серебряными изделиями, пряностями, мехами и рабами, — они вершили всем. В Мосуле как в Венеции.

— Вы задумались, — сказал Хаджи-Мухаммед.

— Мосул красивый город, — ответил Марко. — Вы правы.

Тогда незнакомец наклонился к ним и горячо возразил:

— В нашей стране больше нет ничего красивого, татарские кони все растоптали!

И Хасан-бек снова откинулся назад, словно эти слова, прозвучавшие как вопль, отняли у него последние силы.

В глинобитной хижине за караван-сараем заплакал ребенок. Его успокоил женский голос, и снова воцарилась глубокая ночная тишина.

— Во время нашествия татар Хасан-бек потерял дом, деньги, семью, — тихо сказал Хаджи-Мухаммед. — Некогда Иран был могущественным государством. Повсюду воспевали храбрость иранских героев. Но потом мы утратили свою мощь. Видно, аллах разгневался на нас. Полчища татарских всадников пронеслись по нашей беззащитной земле, разрушили города, сожгли деревни, вытоптали посевы либо превратили их в пастбища для своих коней. Наша страна стонет под чужеземным игом, и войнам нет конца.

Хаджи-Мухаммед сказал все это по-итальянски. Хасан-бек уставился в серебристую струю фонтана и, казалось, не обращал никакого внимания на их разговор.

— Расскажите мне что-нибудь о вашей стране, — попросил Марко.

— Уже поздно, а завтра на рассвете, как только закричит первый осел, мы должны пуститься в путь. Вы устанете…

— Я мог бы вас слушать всю ночь, — возразил Марко.

Персидский купец, польщенный вниманием венецианца, начал свой рассказ:

— Хорошо, я расскажи вам историю про багдадского халифа. Тогда я был не старше, чем вы теперь, а Багдад был столицей могущественного государства. Халиф, глава всех правоверных, жил там в роскошном дворце. Багдад был центром не только торговли, но и арабской науки и искусства. Я повидал на своем веку немало городов, но лишь немногие могли с ним сравниться. Халиф собрал такие богатства, какие не снились ни одному властелину. Но он не сделал ничего, чтобы предупредить грозную опасность войны.

Хаджи-Мухаммед понизил голос, и Марко пришлось напрячь слух, чтобы уловить его слова.

— В те времена, когда монгольские князья утверждали свое владычество, жили четыре брата. Старшего звали Мункэ, он царствовал в столице и величал себя государем всех государей. После того как братья покорили Катай и другие соседние страны, они пожелали расширить свои завоевания. Они решили основать гигантскую империю и подчинить себе весь мир, разделив его на четыре части. С этой целью один из них пошел на восток, другой на юг, а два младших брата отправились завоевывать оставшиеся земли.

Хулагу [13] собрал огромную рать и двинулся на юг. Я не трус, мессер Поло, но поверьте, когда я впервые увидел татар, меня просто парализовал страх. С тех пор прошло тринадцать лет. Татары покорили все страны, которые лежали на их пути, и подошли к Багдаду. У них было не меньше ста тысяч всадников, не считая пешего войска. Хулагу решил действовать хитростью. Разделив войско, он укрыл большую часть воинов в лесу, а сам во главе маленькой рати подошел к воротам города.

Тогда халиф, видя такое малочисленное войско, поспешно вышел со своей стражей за городские стены, чтобы поскорее перебить эту жалкую кучку врагов. Теперь я вспоминаю об этом только с горькой усмешкой. Как можно было попасть в эту дурацкую ловушку? Хулагу стал нарочно отступать к лесу, завлек туда неприятеля, окружил его и полностью уничтожил, а самого халифа взял в плен. Так пал Багдад.

Когда Хулагу вошел в город, он, к своему великому изумлению, обнаружил там высокую башню, полную золота. Он велел привести халифа и сказал ему: «Я вижу здесь башню, полную золота. Почему же ты не употребил свои богатства на то, чтобы собрать сильное войско? Ты же знал, что я иду на тебя. Я накажу тебя за жадность!» И он приказал запереть халифа в этой башне и не давать ему ни есть, ни пить. Так и погиб халиф среди своих несметных богатств.

Хаджи-Мухаммед замолчал. Ничто, кроме плеска фонтана и сопения коней, доносившегося из конюшни, не нарушало ночной тишины. Воздух стал прохладней. Близилась полночь.

Хасан-бек вдруг словно очнулся, выпрямился и проговорил:

— Пора идти спать… Да хранит вас аллах.

Он встал и поклонился.

— Благодарю вас за ваш рассказ, Хаджи-Мухаммед, — сказал Марко.

— Ночью, когда светят звезды, раскрываются сердца, я уж вам это говорил. Доброй ночи, мессер Поло.

Марко отправился в свою комнатку, притворил дверь и улегся на топчан. Он устал и, размышляя о ночном разговоре, вскоре уснул.

Когда он проснулся, во дворе караван-сарая уже царило большое оживление. Пронзительно резко кричал осел, лаяли собаки, тихо блеяли козы, и среди всего этого шума то и дело раздавались возгласы слуг и конюхов. Матео был давно на ногах и командовал распределением вьюков.

Утро было туманное и сырое. Первые солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь дымку, озарили суетливую толчею последних сборов. Три верблюда стояли в углу: гордые и ко всему безучастные, они свысока смотрели на людей и животных.

Николо Поло вошел в комнату сына.

— Доброе утро, Марко. Мне надо с тобой поговорить.

Марко удивленно взглянул на отца.

— Не следует относиться с излишним доверием к малознакомым людям, — начал Николо Поло. — Я видел, что ты сегодня ночью разговаривал с чужими. Мне это не нравится.

— Отец, Хаджи-Мухаммед такой же купец, как и мы. Почему мне нельзя с ним разговаривать? — спросил Марко, и в его голосе прозвучали упрямые нотки.

— А кто был второй?

— Его зовут Хасан-бек. Вчера я его увидел впервые.

— Так, так, ты говоришь, его зовут Хасан-бек, — повторил Николо Поло. — Вдруг появляется какой-то незнакомец, и мой сын сидит с ним ночью у фонтана!..

Марко покраснел. Ему захотелось резко возразить, но он сдержался. С недавнего времени у него почему-то разладились отношения с отцом. Марко никак не мог найти этому объяснение. Отец стал скуп на слова, рассеянно отвечал на вопросы.

— Выходит, мне ни с кем нельзя разговаривать, кроме вас, дяди Маффео и капитана Матео? — спросил Марко.