Чтение онлайн

– Рибаджо, – бабушка умоляюще посмотрела на волшебника, – можно оставить шапочку в прошлом?

Рибаджо кивнул, он знал: это всё равно ничего не изменит в судьбе Жанны.

– Нам пора! – хмуро бросил волшебник.

– Храни вас Господь, – едва слышно вымолвила Жанна.

* * *

Как только мама Василисы въехала на своей машине во двор дома, она сразу поняла: случилось что – то серьёзное. Дом был тих и казался безлюдным.

– Ау! Где вы? – воскликнула мама.

Из окна первого этажа выглянула голова бабушки.

– Не шуми дочка. Все в своих комнатах. Рибаджо в саду.

– Вы что, где-то были? – беспокойно спросила мама

– Были, – тихо отозвалась бабушка..

– Так. Значит, за объяснениями мне к Рибаджо! – мама решительно направилась в сад.

Рибаджо с закрытыми глазами лежал в гамаке, слегка покачиваясь. Мама легонько тронула волшебника за плечо

– Рибаджо!

Волшебник открыл глаза, и в их черных значках, как на экране телевизора, мама увидела большую, полную народа площадь, в центре которой был сложен ещё незажжённый костёр.

Костёр был окружён стражниками вооруженными луками с вставленными в них стрелами. Народу на площади было так много, что лучники едва сдерживали натиск толпы.

– Осади! Осади! – кричали они по очереди и оттесняли напиравших на них людей.

Вдруг воздух на площади раскололся от громкого, истеричного вскрика:

– Ведьма! Ведьма! Ве-е-е-дьма!

Толпа расступилась и к костру на повозке, запряженной постоянно спотыкающейся лошадью, въехала девушка. Она была одета в грязную холщовую рубаху – одежду кающейся грешницы, на ногах её позвякивали кандалы, а на шее железный ошейник с такой-же, как и кандалы, лениво цокающей цепью. Голову её оберегала искусно связанная шапочка из белой шерсти с едва заметными розовыми штришками. 22

– Мне из похожей шерсти бабушка связала свитер – некстати подумала мама.

Из толпы, всё время подпрыгивая, вырвался оборванец и, протягивая к девушке руки с грязными нестрижеными ногтями, брызгая слюной, завизжал на самой высокой ноте:

– Вероотступница! Ведьма! Кровопийца! Прислужница сатаны! Еретичка! В костёр тебя! В костёр! – толпа поддержала бесноватого 23 одобрительным гулом.

Девочка судорожно сжала в замок тонкие пальцы рук и зашептала:

– Господи, помилуй! Дайте мне крест! Дайте мне крест!

И здесь мама увидела Альку. Он стоял рядом с Рибаджо и бабушкой, которая обнимала Васюшку. Алька поднял с земли сухую ветку, разломил её пополам и, вытянув из крассовок шнурок, перевязал ветку крест-накрест. Выпорхнувший из кармана бабушкиного передника, попугай Кешка подхватил Алькин самодельный крест и понёс его к сидевшей на повозке девушке.

– Жанна, это же Жанна де Арк! – изумлённо догадалась мама, – Так вот где вы были!

Кешка ловко донёс крест до Жанны и отпустил его прямо ей в руки. В это время один из лучников натянул тетиву 24 , прицелился прямо в разноцветную птицу. Выстрелить ему не дала, повисшая на его руке Васюшка.

– Не смей, негодяй!

– What «s crying this red girl? (Что кричит эта рыжая девчонка?) – спросил лучник у другого и грубо стряхнул со своей руки девочку. Рибаджо едва успел её поймать.

– She’s crying on unknowing language. (Она кричит на незнакомом языке) – недоуменно пожал плечами лучник.

– May be she is spywoman? (Может быть она шпионка?) – лучник устремил на Василису грозный взгляд.

– Let’s fire the witch! (Сожжём ведьму и разберёмся!)

– Don’t go after breaking, we’ll decide which you are connect.(Не уходи после казни, мы проверим, кому ты принадлежишь!) – Лучник погрозил Василисе пальцем.

– Всё! – сказал Рибаджо и закрыл глаза. – Дальше смотреть не нужно. Очень страшно!

Волшебник приподнялся и сел в гамаке. Он потряс головой, будто сбрасывал наваждение 25 , а затем спрятал лицо в ладонях.

– Ты показал мне то, что вы видели? – беспокойно спросила мама.

– Я показал тебе то, что мы могли видеть, – ответил волшебник. – Дети не видели казни. Я до сих пор не могу прийти в себя.

Мама едва слышно облегчённо вздохнула. Молчание было долгим. Каждый думал о своём.

– Что-же мучители Жанны остались безнаказанными? – прервала паузу мама.

– Их всех наказал Мерлин, – жестко ответил Рибаджо. – В течение нескольких месяцев после казни в Руане 26 таинственно один за другим скончались все палачи Жанны, а инквизиторы просто бесследно исчезли. Но дело даже не в этом….

Рибаджо растерянно посмотрел на маму, в его глазах блестели слезинки:

– Я сейчас возвращался туда! На пепелище….

– Что ты, Рибаджо? Ты всё время был здесь! – недоверчиво произнесла мама, – мы сидели рядом. Ты молчал. Тебе показалось…

– Я волшебник, мама, я могу быть одновременно всюду. – Рибаджо восстановил сбившееся дыхание. – Я вернулся туда, на пепелище, что-то не давало мне покоя! Площадь была безлюдна. Я разгрёб пепел костра и нашёл совершенно нетронутое сердце Жанны. В это невозможно поверить, но это так! 27

– Что было потом? – нетерпеливо спросила мама.

– Потом я, со всеми предосторожностями, опустил его в воды реки Сены. 28 Сердце Жанны должно было остаться во Франции навсегда….

Мама посмотрела на руки Рибаджо. Они были мокрыми.

– Пошли в дом, мальчик. Сейчас не надо быть одному. Боль, разделённая с друзьями, становиться меньше, – мама решительно направилась к дверям дома. Рибаджо шёл за ней.

Василиса прыгала перед Рибаджо и пыталась заглянуть ему в глаза

– Ну, посмотри на меня, Рибаджо! – Василиса не только прыгала, но и дёргала волшебника за руки, за рубашку и пыталась ущипнуть. – Фу, какой ты твердый! Где ты сегодня был ночью? Признавайся! Тебя не было в комнате. Ты появился только когда запели петухи…

– Надо тебя переназвать, – отшучивался волшебник, – из Василисы в любопытную Варвару, которой на базаре нос оторвали…. А если серьёзно – мне захотелось новых впечатлений. Я ходил к старьёвщику Якобу, порыться в его сундуках. Сундуки Якоба – это самая интересная штука на свете. Сколько там историй спит! Сколько тайн прячется! Не счесть!