Чтение онлайн

— Да, мистер Ратлидж, — ответила София. — Я намерена следовать этим снам во снах, пока не выясню, куда Бейнс возьмет пресс в двух или, возможно, трех местах от того места, где он сейчас находится, и тогда вы и ваши люди сможете подготовиться к захвату его в этом месте.

— В таком случае, если я вас правильно понял, — сказал мистер Ратлидж, — вам придется найти место, где он будет находиться достаточно далеко в будущем, чтобы его можно было взять как можно меньше времени, но не настолько близко к настоящему, чтобы мои люди не смогли вовремя организовать его задержание.

— Вы все точно поняли, — сказала София. — Мы знаем, что у Бейнса есть доступ в семь мест, но я еще не определила точные здания в этих местах, и это означает больше мечтаний, потому что я не смею предсказать, где будет пресс, а затем тратить время, пытаясь определить, где это место.

— Софи, это похоже на опасное количество сновидений, — сказала Сеси.

София протянула руку мистеру Ратлиджу.

— Можно мне взять эту газету сейчас? — сказала она и протянула ее Сеси. Сеси взглянула на страницу, затем прочла более внимательно, приоткрыв рот.

— Это абсурд! — сказала она. — Как кто-то мог… он заставляет тебя казаться опасно неуравновешенной, Софи! — Она швырнула газету на пол. — Мистер Ратлидж, правильно ли я понимаю, что сыщики с Боу-Стрит расследуют эти обвинения?

— Так и есть, миссис Барэм, — сказал мистер Ратлидж, — и хотя экстраординарность дает миссис Уэстлейк некоторую защиту, вполне возможно, что вскоре будет выдан ордер на ее арест. Эндикотт имеет большое политическое влияние, и есть фракция в правительстве, которая хотела бы, чтобы экстраординарные люди имели несколько меньше юридических прав, чем они имеют в настоящее время. Суд над миссис Уэстлейк принесет им огромную пользу.

— У меня нет времени беспокоиться о последствиях слишком долгого сна, — сказала София. Она взяла газету, сложила ее и вернула мистеру Ратлиджу. — Если это правда, что лорд Эндикотт убил Кинга в тюрьме, то мое заключение там может означать мою смерть. Мы должны найти Бейнса, и как можно скорее.

Сеси встала.

— Тогда начнем, — сказала она. — Софи, я постараюсь устроить тебя как можно удобнее. А вы, остальные, убирайтесь отсюда. Софи не нуждается в зрителях.

— Я должен остаться, — сказал мистер Ратлидж, — чтобы как можно скорее воспользоваться информацией, полученной от миссис Уэстлейк.

— Очень хорошо, — сказала Сеси.

— Но… — начала Дафна.

— Я буду в порядке, если все останутся, Сеси, — сказала София. — Но… может быть, в другом конце комнаты?

Она устроилась в шезлонге рядом с Сеси.

— Когда все это закончится, я не буду мечтать целый месяц, — тихо сказала она, заставив Сеси рассмеяться.

— Если тебе это удастся, я буду очень удивлена, — сказала она, и ее улыбка стала задумчивой. — Хотя и не так удивилась, как я, когда доктор Гарланд сообщила мне эту новость. Ты знаешь, что она сказала, что, вероятно, поэтому у меня так закружилась голова после того, как на меня напали? Ах, Софи, это так чудесно!

— Я так рада за тебя, дорогая. Это прекрасный ребенок.

— Конечно, это так! О, ты должна мечтать. У нас впереди еще столько месяцев, чтобы поговорить об этом!

София кивнула, закрыла глаза и погрузилась в сон. Это было так легко, в эти дни, со всей практикой, которую она получала, что иногда у нее были проблемы с нормальным сном. Это немного пугало ее, но мысль о том, что она отомстит лорду Эндикотту, удерживала ее в страхе. Сейчас у нее тоже не было времени на страх, потому что ей требовалось все внимание, чтобы узнать точное место, где Бейнс мог спрятать пресс.

Снова и снова она погружалась в сон, блуждая по сюрреалистическому ландшафту, пока не увидела что-то знакомое, а затем выныривала, чтобы дать место одному из своих помощников. К тому времени, как она закончила, она была измучена, у нее кружилась голова, и ее тошнило, и она была готова к настоящему сну, но оставалось сделать одну вещь.

— Я постараюсь увидеть место, где скоро будет печатный станок, и надеюсь, что смогу также узнать, когда он будет там, — сказала она. Казалось, у нее не было сил подняться. Что ж, сон не требовал, чтобы кто-то стоял. Остальные собрались вокруг нее, глядя на нее сверху вниз, пока она не почувствовала себя так, словно была окружена гигантскими статуями, нависшими над ее лежащим телом.

— Это может подождать до завтра, — сказала Сеси. — Ты выглядишь так, словно вот-вот потеряешь сознание.

Она вглядывалась в их лица, пока не наткнулась на лицо мистера Ратлиджа, которое ничего не выражало.

— Ты знаешь, что я должна сделать, — сказала она ему.

Он кивнул.

— Миссис Барэм, завтрашний день может принести все, что угодно. Я понимаю ваше беспокойство, но я думаю, что миссис Уэстлейк знает об опасности.

Сеси выглядела ужасно измученной.

— Последний раз. Я обещаю, — сказала София. Сеси наконец кивнула. София закрыла глаза и подумала: «Покажи мне пресс» — и снова погрузилась в сон.

Она так привыкла видеть Бейнса в этих снах, что удивлялась, когда его не было видно сразу. Печатный станок занимал место в углу безликой комнаты, его паучьи конечности разбрасывали листы банкнот во все стороны, где они исчезали, прежде чем упасть на землю. Операция лорда Эндикотта становилась все более эффективной. София медленно повернулась и увидела, что Бейнс стоит позади нее, его красивое лицо уже начало расплываться. Как странно, что так много злодеев из этой сказки выглядели как люди, с которыми хотелось бы сидеть рядом за обеденным столом, но в душе были злыми и уродливыми. За ним находилась вторая дверь сна. Она поспешила мимо него и приложила ладонь к двери.

Комната за ней была расплывчатой и невыразительной, но в одном углу стоял пресс, а в другом — Бейнс, теперь более солидный, и еще одна дверь из сна. София огляделась в поисках обычной двери, пусть даже не более чем контура, который мог бы связать эту комнату с внешним миром, но ничего не увидела. Она потерла виски или попыталась это сделать; она была такой же бесплотной, как и все остальное во сне, и сказала себе, что ее тело во сне ничего не чувствует, не говоря уже о головной боли, которую ее живое тело испытывало весь день. Она подошла к двери сна и прошла через нее. Пресс, Бейнс, дверь сна, но комната была тверже и четче очерчена, и в стене была еще одна, обычная дверь, ее резная лепнина так хорошо выделяла ее из слегка туманных стен, что она легко открыла ее, а затем выскочила через нее, прежде чем та успела исчезнуть.

Неосвещенный сон был слишком ярким, а окружающий пейзаж слишком темным, и ей пришлось на мгновение замереть, чтобы не упасть, потому что ей становилось все труднее игнорировать боль своего реального тела и держать себя надежно привязанной ко сну. Ее невыносимая головная боль пыталась расколоть череп пополам, и все вокруг было покрыто бледно-красными кольцами, но она заставила себя сосредоточиться на окружающем. На этот раз эффект рисования ребенка был более выраженным, и все, на что она смотрела, колебалось, заставляя красные кольца вокруг него дрожать вызывающим тошноту способом. «День, какой сегодня день», — подумала она и, спотыкаясь, вышла на улицу в поисках эфемеры.