Чтение онлайн

— У тебя уже есть для него приемная семья? — спрашиваю я.

Слоун отрицательно качает головой.

— Нет. Хочу оставить его у себя на ночь.

Мое сердце смягчается еще больше.

— Давай я отправлю тебя домой с едой для него. И вызову тебе такси.

Она прижимает его к себе.

— Спасибо. Я была бы очень признательна.

Через несколько минут я посадил Слоун с парой банок еды и мистера Фокса в такси, жалея, что не поехал с ними.

Следующий день был забит операциями, требующими постоянной смены ножниц, как для пациентов, так и для животных из приютов.

Я перехожу к каждой операции с резкой интенсивностью, двигаясь методично и точно. За обедом мы с Дугом быстро перекусываем в ближайшей закусочной, обсуждая некоторые из наиболее необычных текущих случаев.

Он просто ас, когда речь заходит о непонятных и малоизвестных болезнях. Мы рассматриваем случай пуделя с проблемами зрения, и Дуг предлагает лечение, о котором он слышал на последней посещенной конференции. Когда с едой покончено, он постукивает себя по виску.

— Вот видишь! Я все еще соображаю.

— Совершенно верно. Нет никого лучше.

Мы возвращаемся в офис, и когда он открывает дверь, говоря небрежно:

— Но когда-нибудь я хотел бы уйти на пенсию. Я представляю себе, как играю в гольф и наслаждаюсь сальсой, танцуя со своей любимой женой. Черт, может быть, Слоун подарит мне внуков, чтобы я мог наслаждаться ими между отдыхом в тропиках.

Я кашляю так громко и яростно, что кашель превращается в лай.

— Давай я принесу тебе воды, — предлагает Дуг.

Я отмахиваюсь от него.

— Я в порядке, — выдыхаю я.

Но на самом деле это не так. Мысль о том, что у Слоун будут дети, слишком сильна, потому что для этого потребуется другой мужчина, чтобы завоевать ее сердце.

И спать с ней.

Мысль о любой из этих вещей подобна отвратительной песне, скрежещущей, как будто она крутится в моей голове.

***

Большую часть дня Слоун нет в офисе, но после обеда она появляется в моем кабинете, широко улыбаясь.

— Тук-тук?

— Кто там?

Она показывает на себя.

— Самый крутой спасатель собак в городе. Я нашла приемную семью для мистера Фокса. Его забрали сегодня утром и уже прислали мне несколько десятков его фотографий для сайта службы спасения. Смотри-ка.

Слоун с важным видом подходит к моему столу и показывает снимки папийона, чувствующего себя как дома.

— Во-первых, ты потрясающая. Во-вторых, он очарователен. Он похож на куклу.

Она сияет.

— То же самое я говорила и раньше.

Когда Слоун уходит, я мысленно возвращаюсь к разговору с Дугом за ланчем. Да, перспектива того, что она будет с кем-то еще, бьет по всем струнам моих нерв.

***

Когда рабочий день подходит к концу, я прохожу по клеткам для послеоперационных визитов, проверяя котят и щенков, которых мы сегодня стерилизовали. Все чувствуют себя хорошо, и я делаю последнюю остановку у рыжего котенка, который низко опускает голову.

— Привет, Абрикос. У тебя все хорошо?

Мяу.

— Ты немного не в себе, — говорю я, когда котенок ковыляет к двери клетки.

Еще одно жалкое мяуканье. Отперев клетку, я поднимаю маленького приятеля.

— Ты просто стал полегче, Абрикос. Это, как если бы ты пошел к портнихе и заказал свой праздничный костюм. Ты скоро поправишься.

Милый малыш трется головой об меня, мурлыканье осмеливается вырваться из его груди.

— Совершенно верно. Твоя приемная семья уже в пути. Через несколько минут ты отправишься домой, как поется в песне.

Я понижаю голос, пою для несчастного.

— …когда тебя нет, я весь день волнуюсь. Детка, пожалуйста, вернись домой…

— Что-то такое, что ты выдумываешь прямо на ходу?

Я оборачиваюсь. Слоун стоит, прислонившись к стене, ухмыляясь. Она что, все это время наблюдала?

— Потому что эта строчка показалась мне смутно знакомой, — продолжает она.

И это было бы «да».

— Это «Малыш, пожалуйста, вернись домой». Чарльз Уорфилд и Кларенс Уильямс. 1919. Очень старая, но очень хорошая. Элла Фитцджеральд перепела ее. Как и Сэм Кук и многие другие.

— Держу пари, что от этого все кошечки падают в обморок.

Ее улыбка граничит с кокетством, говоря мне, что она наслаждалась импровизированным шоу.

Тем не менее, я играю спокойно, как будто я не совсем мягкотелый, хотя она явно понимает это.

— Я, как известно, заставляю кошек мурлыкать.

— Значит, ты поешь для кошек?

Будь сильным. Будь львом. Ты крутой альфа-самец.

— Я могу успокоить даже самую свирепую кошку, — говорю я, словно хвастаюсь, хотя это чистая правда и ничего больше.

— Он может. И делает. Я заснял это на камеру, — говорит Джонатан, высовывая голову из-за угла.

Я вздыхаю, гладя котенка по подбородку.

— Ты снял на скрытую камеру?

— Да ладно тебе. Ты уже много лет поешь для кошек, доктор Гудман. Я уже не в первый раз снимаю это на видео. Это слишком мило, чтобы не запечатлеть.

— У тебя есть тайник с моими видеозаписями?

— Ага, частная коллекция, — шутит он. — Как же я тебя когда-нибудь подкуплю, если у меня их не будет?

Слоун переводит взгляд на Джонатана, и кажется, ей пришла в голову идея.

— Поскольку Абрикос — один из котов приюта, могу я выложить этот клип в нашу ленту? Это поможет ему найти семью, — говорит она, размахивая передо мной маленьким самородком.

— Ты должна, — говорит Джонатан, подталкивая меня локтем, но не сводя глаз со Слоун. — Настоящим я даю тебе разрешение.

Я похлопываю себя по груди.

— Алло? Разве это не мое разрешение?

Джонатан отмахивается от меня.