Чтение онлайн

Я поднимаю бокал.

— За семью. За отцов.

Слоун поднимает бокал с шампанским.

— За тех, кто у нас есть, и за тех, кто в наших сердцах.

Мое горло сжимается, но я с трудом сглатываю и делаю глоток.

— Расскажи еще о своей маме. Какая она? — спрашиваю я, думая, что будет безопаснее говорить о родителях.

В глазах Слоун вспыхивают искорки.

— Ты все поймешь, когда я тебе расскажу. Моя мама — хиппи, непринужденная любительница животных, которая спасала каждую трехногую собаку и бесхвостую кошку, которых находила.

— Яблоко от яблони недалеко падает.

— Я определенно сделана из того же теста, и уверена, что попала в спасательную службу из-за нее, а не из-за папы. Мы всегда спасали животных. Моя мама увидит потерянную собаку и перевернет небо и землю, чтобы вернуть ее туда, где ей самое место. Но я также очень похожа на своего отца. Он более настойчив. Всегда работает. Все время в раздумьях.

— Это очень похоже на Дуга.

— Он больше взвинчен, чем она. И я в этом смысле такая же. Мне никогда не удавалось выбраться из собственной головы. Я всегда думаю о том, что хочу сделать дальше. Когда я была намного моложе, думала, что хочу быть актрисой. Я даже играла в пьесе в колледже.

Я улыбаюсь, представляя Слоун на сцене.

— Я бы не смог отвести от тебя глаз.

Она хихикает.

— О, ты бы так и сделал, потому что у меня ужасно получалось. Тебя бы передернуло.

Я выгибаю бровь.

— Ты уверена?

— Я была хуже всех, — говорит Слоун, допивая шампанское, пока я опустошаю свой скотч. Мы заказываем еще, и она возвращается к теме. — Я была ужасна. Мне предстояло произнести проникновенную речь в пьесе. Я просто-напросто отключилась. Я думала, какие доклады нужно сдать на следующий день, или над чем работать дальше. Я не была полностью вовлечена. Поэтому решила заниматься тем, во что могла бы погрузиться головой и сердцем одновременно.

— И ты счастлива, что отдала всю свою голову и сердце во спасение?

Слоун энергично кивает.

— Да. Определенно да. Я люблю это. Спасибо, что подбил меня на это.

— Похоже, мы сыграли важную роль друг для друга.

Трули пододвигает нам свежие напитки, и я опрокидываю еще виски.

— Так что насчет тебя? Чем ты занималась последние семь лет? И пожалуйста, не упоминай Платна или Брика или кого-то в этом роде.

Слоун бросает мне кокетливую улыбку, а затем изображает, как застегивает молнию на губах. Но затем «расстегивает», чтобы поговорить.

— Я получила степень магистра и работала в нескольких других благотворительных организациях в процессе развития, и именно поэтому я точно знала, что хочу открыть свой собственный приют.

— И, по-видимому, все это время ты была совершенно одинока и ни с кем не встречалась? — спрашиваю я, невозмутимо и молясь.

Выражение ее лица на сто процентов серьезно.

— Ни души. Я вообще ни с кем не встречалась.

Я поднимаю бокал.

— Отлично. Я выпью за это.

Слоун шлепает меня по руке.

— И все же это нормально, что ты был светским львом?

Я выгибаю бровь.

— Откуда ты знаешь, что я был светским львом?

Она внимательно осматривает меня.

— Посмотри на себя. Это реально твой недостаток. Ты слишком хорош собой. И слишком очарователен. У тебя ведь были женщины повсюду, не так ли?

— Это что, недостаток? Кроме того, ты серьезно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?

Вздохнув, она качает головой и делает глоток.

— На самом деле, я не хочу этого знать. — Делает глубокий вдох и кивает. — На самом деле, я хочу. У тебя были серьезные отношения? Я действительно хочу это знать.

Я тру подбородок, вспоминая Люси, Келли, Лайлу.

— Было несколько женщин, к которым я относился серьезно, но ни с одной из них я не видел себя в долгом или значимом будущем. — Я готовлюсь спросить то же самое. — А как же ты?

Слоун отрицательно качает головой.

— Тут и там было несколько парней. Встречаешься с кем-то, думаешь, что у вас все получится, думаешь, что у вас много общего, а потом выясняется, что он хочет провести все свои выходные, смотря спорт.

— Эй, ну же!

— Я просто говорю, что у тебя есть недостатки.

— И ты, очевидно, обнаружила мой недостаток. — Я прищуриваюсь. — Но неужели ты действительно думаешь, что я не слушаю маленький голосок у себя на плече?

— Я не знаю. Ты игнорируешь его? Что он тебе сегодня говорил?

— Он говорил мне, что мы с тобой становимся друзьями, — говорю я, но мой тон не совсем дружелюбен.

Ее губы кривятся.

— Неужели это так? Мы друзья?

— Где-то на пути.

Но на самом деле мне кажется, что мы снова на Таити. А сегодняшний вечер — это отдельная ночь, отдельная от времени, пространства и разума.

— Это действительно так, — мягко соглашается Слоун. — Ты думаешь, мы нашли ту альтернативную вселенную, о которой ты говорил?

Я подхожу ближе.

— Я бы хотел провести ночь в этой альтернативной вселенной.

Она облизывает губы.

— Там все по-другому.

— Там нет ничего запретного.

— Может быть, именно там мы и находимся.

Слова получаются немного хрипловатыми, очень сексуальными, и я понимаю, что все меняется.

Напоминание о том, кто она, как мы связаны, не удерживает меня.

Барьер сегодня недостаточно силен.

Независимо от того, сколько мы говорим.

Как бы мы ни старались быть друзьями, коллегами или деловыми партнерами.

Стена не выдержит.

Та химия, которая у нас есть, не исчезает с щелчком пальцев или щелчком выключателя.

Да, я хочу этой новомодной дружбы. Да, я хочу, чтобы все наши деловые договоренности работали гладко. А связываться с кем-то, с кем я работаю в тесном контакте, очень рискованно.

Но, черт возьми, у нас с этой женщиной много незаконченных дел.

И я хочу закончить их.

Сегодня вечером.

Я кладу руку ей на ногу и провожу ладонью по ткани, покрывающей ее бедро. Слоун дрожит от моего прикосновения.

— Есть кое-что, что меня интересует, — говорю я, играя пальцами с ее платьем.

Ее голос — как перышко.

— Что же?

Я не спускаю со Слоун глаз. Путешествуя вдоль ее тела, я обхватываю рукой ее бедро, крепче сжимая. Ощущение опьяняет.

Я определенно выпил не один бокал. Я выпил целую бутылку.

И я хочу еще одну.