Чтение онлайн

— Если мы сунемся к Марбаэлю напрямую, — прошипел он, — Князь сделает из нас кошельки для своей коллекции. Василий для него теперь просто диковинка — душа, впитавшая Законы без ранга. Идиотский трофей... но чертовски ценный.

Малина щелкнула языком, ловя его мысль быстрее, чем демон-ростовщик успевает сосчитать проценты:

— Значит, нам тоже нужно выкрасть Василия и сделать это так, чтобы Марбаэль не заметил.

— Именно. — Асмодей оскалился, и его улыбка напоминала трещину в зеркале судьбы. — Марбаэль не дурак. Его дворец — это крепость, напичканная ловушками для тех, кто пытается вернуть свои долги. Единственный способ — найти оригинальное тело Василия и провести обратный обряд призыва души.

Серафима подняла голову. В её глазах, потухших, как угли после ливня, мелькнула искра надежды:

— Тогда мы...

— Тогда я, — Асмодей перебил её, раздражённо взмахнув рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, — буду спонсировать это дурацкое путешествие, потому что все вы, как на подбор, банкроты! Малина, твои долги я лично закрывал. Серафима, вряд ли у тебя есть хоть один проклятый обол в загашнике. А Василий... — он фыркнул, — ну, он сейчас вряд ли может оплатить даже свой похоронный венок. Только у меня еще остались хоть какие-то сбережения.

Тишину нарушил звонкий звук.

Все обернулись.

Борис вытряхнул из-под лапы горсть сушёной рыбки. Чешуйки сверкнули в тусклом свете, как крошечные золотые монеты.

— Вообще-то, я не банкрот, — заявил он, разгрызая хвост с таким аппетитом, будто это была финансовая отчётность самого Асмодея. — У меня есть стратегический запас в шкафу Василия на Земле. Пять килограмм отборной камсы. Можно использовать как валюту.

Малина прищурилась.

— Ты держал еду в шкафу с вещами и документами?

— Это не просто еда, — возмутился Борис, выгибая спину, — это премиум-сорт! Выдержанная в темноте три месяца!

Асмодей закатил глаза так сильно, что они на мгновение показали ему его же собственный мозг.

— Великолепно, — прошипел он. — Кто-то хочет, чтобы наш план держался на кошачьих запасах тухлой рыбы?

Где-то в глубинах Ада, должно быть, хохотал сам Люцифер. Все молчали.

— Прекрасно. — Асмодей сжал виски, будто пытаясь вручную остановить нарастающую мигрень. — Значит, наш план такой: отправляемся на нейтральную зону межмирья, находим тело Василия, желательно целое...

— Берём рыбку. Обязательно камсу, — поправил Борис, вытаскивая из-под лапы ещё один сушёный хвост и разгрызая его с торжествующим видом.

— ...Берём камсу, — Асмодей произнёс это так, будто слова были вырваны у него клещами, — и пытаемся призвать душу нашего идиота до того, как Марбаэль поймёт, что держит в руках бомбу. Потому что если Василий взорвётся у него во дворце...

— ...то Первый Круг станет нулевым? — догадалась Малина, её губы растянулись в ухмылке, полной нездорового азарта.

Асмодей мрачно кивнул. В воздухе запахло серой и грядущим апокалипсисом.

Где-то вдали грохнул гром — то ли предзнаменование, то ли Люцилла в ярости швырнула очередную колонну своего разрушенного дворца в какого-то незадачливого подчинённого.

— Ну что, — Малина потянулась, её позвоночник хрустнул, словно кошелёк патологического скряги при внезапной трате. — Кто-нибудь знает, как попасть на нейтральную зону, не проходя через Таможню Грехов?

Все взгляды медленно повернулись к Борису.

Кот сидел, смотрел с видом абсолютного безразличия, но его хвост подёргивался с едва заметной амплитудой — верный признак, что в его пушистой голове зреет нечто либо гениальное, либо катастрофически глупое.

— У меня есть одна идея... — наконец произнёс он, отрывисто облизнув нос. — Но вам не понравится.

...

Руины поместья Люциллы кипели адской активностью.

Черные мраморные глыбы, испещренные древними проклятиями, грешники в оковах таскали под аккомпанемент хруста ломающихся костей. Их стоны, сливаясь в странную рабочую песню, напоминали то ли погребальный плач, то ли хор пьяных демонов.

Люцилла стояла на временном возвышении из черепов, ее платье из теней и расплавленного золота колыхалось в такт движениям рук. Пальцы выписывали в воздухе новые чертежи — башни должны были стать выше, залы — просторнее, а кровати... значительно прочнее.

— Миледи... — Лапулус, ее верный дворецкий с лицом вечного должника перед инквизицией, осторожно кашлянул. — Если позволите спросить... почему вы отпустили того человека?

Люцилла не оторвала взгляда от стройки, где один особенно упрямый грешник как раз пытался сбежать, пока его не остановил кнут надсмотрщика.

— Он мне нравится.

— Но... — Лапулус нервно перебирал когтями, будто считая невидимые монеты. — Он сейчас там, с ними. С падшей. С котом. Они наверняка...

— Занимаются чем-то пошлым? — Люцилла улыбнулась, и в этом выражении было что-то новое — не злорадство, а... терпение хищницы, знающей, что добыча уже в капкане. — Пусть. Я прожила достаточно, чтобы понять: настоящая страсть не терпит клеток.

Она повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнул странный огонь — не адское пламя, а что-то куда более опасное.

— Он вернется. Сам. На коленях. И когда это случится... — Ее пальцы сжали воздух в кулак так, что где-то в Преисподней лопнула чья-то аорта. — Я сделаю так, чтобы он забыл даже свое имя.

Где-то внизу грешник уронил балку, и его вопль на мгновение перекрыл даже скрежет ада.

— А пока... — Люцилла провела рукой по воздуху, и стены дворца придвинулись друг к другу с мрачным скрипом, образуя нечто среднее между тронным залом и гигантской кроватью. — Пусть поиграет в любовь. У меня есть время.

Лапулус вздохнул так глубоко, что чуть не вдохнул собственную душу обратно.

Тем временем, на границе поместья...

Трое теней (и один пушистый комок сарказма) крались вдоль свежевозведенной черной стены, чья поверхность переливалась, как застывшая нефть.

— Черт возьми, — прошипела Малина, шаря пальцами по холодному камню, — она что, решила построить здесь чертову крепость?

— Не крепость, — Асмодей прищурился, и его глаза вспыхнули алым — в прожилках мрамора явно читались какие-то руны. — Это же...