Чтение онлайн

Асмодей лишь приподнял бровь, и этого было достаточно.

— Именно так.

В воздухе повисло молчание, густое, как смрад над серным озером.

— А если согласимся, — наконец спросила Малина, её голос звучал хрипло, будто она с трудом выдавливала слова сквозь стиснутые зубы, — никаких долгов, никаких коллекторов, только влияние.

Асмодей наклонился вперёд, несмотря на веревки, впивающиеся в плоть. Его голос стал низким, обволакивающим:

— Все верно, тогда вы получите не только мою защиту, но и власть.

Малина задумчиво постучала когтем по столу. Звук отдавался эхом, как удары маленького молоточка по крышке гроба.

— Ладно, допустим, мы согласны. Какой у тебя план?

Асмодей ухмыльнулся.

— Сначала вы меня развяжете.

Борис прыгнул со стола и подошёл вплотную, его зрачки сузились в две тонкие чёрные линии.

— Сначала ты скажешь более конкретно, что нам за это будет.

— Кроме того, что вас не растопчут в прах за нарушения?

— Кроме этого.

Асмодей вздохнул, как страховой агент, которому приходится объяснять очевидное.

— Хорошо. В случае успеха я гарантирую вам:

— Василию — официальный статус души, не подлежащей утилизации.

— Малине — неприкосновенность и долю в доходах от новых кредитных схем.

— Серафиме — легализацию в Аду как «особого консультанта».

— А Борису...

Кот насторожился, уши торчком.

— Борису — пожизненный запас демонического тунца.

Борис замер. Его хвост дёрнулся один раз... два... Затем он медленно кивнул:

— Я слушаю.

Василий, Малина и Серафима переглянулись. Тишина в чертоге стала ещё плотнее, как одеяло, наброшенное на голову приговорённого. Свеча в руках Серафимы догорала, последние капли воска стекали по её пальцам, но она не замечала боли.

И тогда Василий медленно покачал головой.

— Нет.

Одно слово. Короткое, как удар ножом.

Асмодей замер. Его ухмылка не исчезла, но застыла, словно вырезанная на маске.

— Что? — Асмодей приподнял бровь, но в его глазах уже мелькнуло понимание.

— Мы отказываемся. — Василий скрестил руки, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты хитер, демон. Искушение богатством и властью — это та же ловушка, просто прикрытая бархатом. Если мы пойдём лёгким путём, то снова наступим на те же грабли.

Малина задумчиво кивнула, её крылья медленно расправились:

— Долги, кредиты, обман... Мы только начали исправляться.

Серафима склонила голову:

— А если путь будет трудным... — она подняла глаза, — то хотя бы станет нашим выбором.

Борис одобрительно мотнул головой:

— И тунца мне всё равно дадут. В конце концов.

Асмодей замер. Потом неожиданно рассмеялся — тихо, почти с уважением.

— Вы меня раскусили. — Он наклонился вперёд, признав поражение. — Но даже если вы пойдёте длинным путём... я вас поддержу. Потому что в конечном итоге... вам всё равно придётся столкнуться с Ариманом.

— Почему? — Василий резко нахмурился.

— Потому что... — Асмодей улыбнулся, и в этот момент его голос стал слишком мягким, как шёлк на лезвии. — Ты, дорогой адвокат, сейчас — аномалия.

Тишина.

— Что ты имеешь ввиду?

— Твоя душа после битвы с Люциллой нестабильна. — Он медленно обвёл их взглядом. — Ты стал чем-то новым. Ни человеком, ни демоном, ни духом. И рано или поздно... тебе станет плохо. Очень плохо.

Василий почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Ты врёшь.

— Проверь. — Асмодей пожал плечами, и в его движении была ужасающая уверенность. — Но когда это случится... ты сам придёшь ко мне за помощью. И будешь вынужден довериться.

Борис громко хлопнул лапой по столу:

— Официально назначаю тебя на должность "Сомнительного Союзника с Опасными Знаниями и Скрытыми Мотивами"!

— Это... что-то значит? — Асмодей нахмурился, впервые за весь разговор выглядя искренне озадаченным.

— Это значит, — кот важно поднял нос, — что тебе нельзя верить, тебя нельзя слушать, а корм с твоих рук не брать.

Асмодей вздохнул:

— Ну хоть так.

Василий сжал кулаки. Он не хотел признавать, но слова демона задели его глубже, чем он ожидал. Что, если он прав? Что, если его душа действительно разрушается?

— Ладно, — он резко развернулся к выходу, его тень рванулась вперёд, как предвестник бури. — Мы идём своим путём. А там... посмотрим.

Асмодей лишь ухмыльнулся в ответ, его единственный глаз сверкнул в полумраке:

— Жду с нетерпением.

...

Диалог с Асмодеем закончился, но никто так и не развязал демона. Он остался сидеть в кресле, наблюдая, как команда расходится по своим делам.

— Эй... а как же я? — крикнул он вдогонку, но в его голосе было больше раздражения, чем настоящей тревоги.

— Сиди, подумаешь о вечном, — бросил через плечо Борис, уходя первым с гордо поднятым хвостом.

Серафима лишь покачала головой и скрылась в коридоре. Василий же молча последовал за Малиной, его шаги были тяжёлыми, а взгляд — пристальным, будто он видел сквозь неё.

Она вошла в свою комнату, но не успела закрыть дверь, как он переступил порог.

— Чего тебе? — обернулась она, скрестив руки, но в её голосе уже прокралась лёгкая нотка напряжения.

Василий не ответил. Он медленно приближался, пока Малина не отступила к стене. Его ладони с силой уперлись в поверхность по обе стороны от её головы, отрезая путь к отступлению.

— Что ты собиралась со мной делать? — его голос звучал низко, почти рычаще. — Когда купила мою душу в кулоне?

Малина закатила глаза, но её пальцы слегка сжали собственные локти.

— О, серьёзно? Сейчас?

— Отвечай.

Она вздохнула, будто передёргивая карты в невыгодной игре.

— Ладно. Я хотела инвестировать тебя в Порчу Вечности. Твоя душа была сильной — ты не прошёл через смерть тела, а значит, мог дать много «топлива». Это принесло бы мне кучу обычных душ грешников, чтобы отдать часть долгов.

Василий нахмурился, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Ты очень плохая демоница.

— Спасибо, — ухмыльнулась она, но её улыбка дрогнула, когда он придвинулся ближе.

— И тебя надо наказать.

Его глаза вспыхнули алым. Закон Греха, смешанный с нестабильностью его души, начал брать верх.

— И как будешь наказыва... — протянула Малина, но не успела договорить.

Он схватил её — грубо, без предупреждения — и швырнул на кровать.

Тёмно-красные шторы дрогнули от резкого движения, а где-то за дверью раздался довольный кошачий смешок.