Чтение онлайн

Даже Люцилла на мгновение потеряла равновесие. Только Азариэль стояла непоколебимо, её глаза горели холодным пониманием.

— Он все еще может использовать мою силу, — прошептала она. — Скоро нас поглотит его закон Упадка.

Василий, прижатый к полу невидимым давлением, с трудом повернул голову.

— Кто-нибудь… придумал… план?

Асмодей, который до этого момента молча наблюдал за всем, вдруг засмеялся.

— Да. — Он выпрямился, и его тень внезапно стала больше его самого, растянувшись по полу, как живая. — Мы делаем то, что всегда делаем, когда всё идёт к чертям.

Малина подняла бутылку.

— Зажигаем?

Асмодей ухмыльнулся.

— Зажигаем.

Безмолвие. Густое, тягучее, словно сам воздух застыл в ожидании. Руины чертогов Малины служили прямым доказательством — раздавленные колонны, обугленные бумаги, осколки стекла, мерцающие в кровавом свете Первого Круга. Здесь всего пару дней звучали смех и шепот адвокатов дьявола, звенели бокалы с вином, выдержанным в пламени преисподней. Теперь лишь ветер, горячий и едкий, перекатывал по полу обломки ещё свежих воспоминаний.

Марбаэль стоял среди этого хаоса, неподвижный, как статуя. Его золотые одежды, расшитые рунами вечности, не шевелились — будто даже воздух боялся нарушить его размышления. Он медленно провел пальцем по трещине в колонне, ощущая под кожей шероховатость камня, впитавшего в себя отголоски магических взрывов. Копоть оседала на его когтях, а среди обломков поблескивали осколки бутылок — возможно, тех самых, из которых недавно пили адвокаты дьявола и отмечали свое первое успешно закрытое дело.

— Порой хаос… бывает полезен, — произнес он наконец. Голос его звучал мягко, почти задумчиво, но в каждом слове чувствовалась натянутость. — Маленькие тараканы, устроившие этот беспорядок, напомнили мне кое-что важное.

Его пальцы сжались в кулак, и в тот же миг по полу поползли ледяные узоры. Кристаллы, синие, как глубинные льды забытых миров, расползались по трещинам, сковывая следы битвы, запечатывая память о мятеже под слоем вечного холода.

— Скука. Апатия. Безвыходность. — Он поднял глаза к небу, где плыли багровые тучи, пропитанные воплями грешников. — Они должны стать еще сильнее. Чтобы никто… никто на ближайшие тысячелетия даже не подумал посягнуть на мою власть.

И тогда пространство перед ним дрогнуло.

Сперва — лишь легкая рябь, будто от падения невидимой капли. Потом — золотистый свет, пробивающийся сквозь саму ткань реальности. Портал развернулся, как свиток, и из него хлынуло сияние — не адское, не земное, а нечто иное. Оно не слепило, но заставляло глаза слезиться, будто пытаясь втолковать непостижимое. Это был свет порядка, закона, не терпящего отклонений.

Голос, доносящийся из портала, звучал одновременно и тихо, и громко, будто слова возникали прямо в сознании, обходя уши:

— Марбаэль. Был зафиксирован всплеск маны, использованный для манипуляции душами. Объяснись.

Князь Первого Круга медленно сгорбился в поклоне, и тяжелые цепи, оплетающие его плечи, тихо звякнули, словно вздохнули. Золотые звенья, испещренные древними печатями, мерцали в отблесках портала, напоминая о тысячах лет несокрушимой власти.

— Все улажено, Всевышние. — Его губы растянулись в холодной, безупречной улыбке, в которой не было ни капли тепла — только точный расчет, обретенный с веками. — Нарушители устранены.

Слова повисли в воздухе, обретая вес неоспоримого факта. Портал дрогнул, свет на миг вспыхнул ярче, будто оценивая сказанное, а затем — сжался в тонкую нить и исчез, оставив после себя лишь легкое дрожание пространства.

Марбаэль выпрямился.

Вокруг больше не было руин, ни копоти, ни осколков. Чертоги Малины снова стали тем, чем и должны были быть — безупречным ледяным залом, где каждый угол, каждый завиток узора от прошедшей битвы на обломках говорил о неумолимом порядке. Остатки пола, стен, сводчатого потолка — все теперь было высечено из прозрачного льда, вечного и нерушимого. В его глубинах мерцали отражения еще недавно ярких воспоминаний, застывшие, как насекомые в янтаре.

Царило спокойствие.

Холодный воздух был неподвижен, словно замер в почтительном молчании. Ни звука, ни дуновения — только бесконечная, кристальная пустота.

Марбаэль повернулся и медленно пошел прочь. Его шаги были бесшумны, а на идеально гладком льде не оставалось ни следа. Только длинная тень, падающая от его фигуры, тянулась за ним, черная и бесформенная, будто пятно иной реальности, не подчиняющейся законам этого места.

Впереди его ждали коридоры, залы, бесчисленные покои его владений — все такие же безупречные, все такие же… пустые.

Но теперь, в этой пустоте не осталось даже намека на мятеж.

В ледяной темнице закона Упадка Марбаэля царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием вечного льда под напором адского холода. Стены из прозрачного, как слеза ангела, льда отражали бледные силуэты пленников, будто заточенных в бесконечном зеркальном лабиринте. Адвокаты дьявола сидели, прижавшись спинами к ледяным стенам, их пальцы побелели от холода, а дыхание превращалось в мгновенно замерзающий туман.

Борис лениво перевернулся на спину, его пушистый живот подрагивал от мурчания, а лапы безвольно болтались в воздухе:— Вась, ну скажи честно — пока ты тут тусовался один, ничего полезного не подметил?

Малина задумчиво свела брови, ее острые когти замерли в воздухе, будто она только что осознала нечто важное.

— Стойте-стойте. А где ты был, пока мы тут все дрались? Тебя же не было, когда печать Марбаэля сработала.

Асмодей медленно коснулся подбородка, его тень, неестественно вытянутая в мерцающем свете темницы, дрогнула.

— Да. И теперь, когда ты об этом заговорила… Я помню, как видел его в последний раз, смахивая со шкафа.

Все сразу, синхронно, как по команде, повернули головы к Борису.

Кот вздохнул так глубоко, будто его заставляли рассказывать самую нудную историю в мире, да еще и без обещанной награды в виде жареной рыбы.

— Ну, если вам так интересно…

Он перевернулся на живот, устроился поудобнее, свернув хвост кольцом вокруг лап, и начал, лениво облизывая усы:

— Когда меня смахнул со шкафа Асмодей, то я сразу угодил в ваш разрыв пространства. Там было темно, скучно и очень голодно. Потом откуда-то вылез трехголовый зверь и сказал, что я нарушил границы.