Чтение онлайн

Светик не имел кинематографического образования, но очень хотел снять «забойное» кино. Впрочем, имея папу российского олигарха, снять кино было делом не трудным. Вот только будет ли оно «забойным».

Дубль за дублем повторялась пытка под названием: что-то не так.

После каждого дубля Ирине хотелось взорваться и сказать:

— А что же не так? В конце концов, я всего лишь актриса, а вы режиссер. Дайте мне подсказку, что бы вы хотели видеть в кадре или наоборот, чего бы не хотели видеть.

Но все в жизни приходит к концу. Закончились и съемки этого эпизода.

И тут Светик, сама мягкость, хоть к ране прикладывай, предложил:

— Ирина Васильевна, чувствуется, что вас что-то беспокоит?

— Вы хороший психолог, — польстила ему Ирина, — подруга звонила вчера из Парижа, просила поговорить с ее сыном.

— Возьмите мою машину, — ответил на это режиссер, — а потом отдохните в гостинице, завтра у вас ответственные эпизоды.

Водитель машины был минчанин, мало того — он уже много лет работал на киностудии и знал в лицо и по имени многих российских актеров.

— Прошу, Ирина Васильевна, — сказал он распахивая дверцу машины, — вам куда?

— Проспект Шевченко, — ответила Ирина.

— Бульвар, — поправил водитель, — домчу как на кочерге.

Виктор Ходкевич — следователь городского управления внутренних дел, осматривал место происшествия. Впрочем, осматривал он его ни шатко ни валко, понимая, что перед ним чистое убийство, и дело придется передавать в прокуратуру.

В свое время Ходкевич окончил юрфак БГУ, попал по распределению в милицию, но прижился там только наполовину, как специалист был ценен, но своим среди следователей так и не стал. И, наверное, в качестве компенсации этого, он имел множество друзей в оперативных подразделениях, которые часто выручали его в ситуациях почти безвыходных.

Вот и сейчас рядом с ним был Валерий Толстуха — оперуполномоченный угрозыска, малый быстрый, пронырливый, со стальным взглядом настоящего опера, который видит не два, а на все три метра под землей, а уж сидящих перед ним подозреваемых может просвечивать насквозь без рентгеновского аппарата.

Ходкевич только что сделал снимки трупа парня в белой футболке и ждал возвращения Толстухи, который ходил кругами возле места происшествия, осуществляя осмотр по принципу от центра к периферии.

Наконец Толстуха закончил «круговые» движения и вернулся к Ходкевичу.

— Слушай, а ты знаешь, почему на тебе все ездят? — сказал он.

— Очень хочу узнать, — не без иронии ответил Ходкевич.

— Потому, что ты все можешь. Вот сейчас согласился ехать без эксперта, почему?

— Потому что он здесь не нужен, — ответил Ходкевич.

— А где он может быть нужен?

— На происшествии более сложном, — ответил Ходкевич.

— А ты мыслишь сразу за начальника следотдела.

— Я мыслю как государственник, а не как местечковый дознаватель, — ответил Ходкевич.

— Ну-ну, — ответил опер, — продолжай мыслить. Но только скажи, кто будет делать слепки следов?

— Я, — ответил следователь. — У меня следственный портфель, где есть все необходимое.

— И гипс у тебя там есть?

— А как же. И даже плошка, в которой все это нужно размешать. Вот только палочки нет. Но это не беда.

— Почему не беда?

— Потому что со мной на осмотре места происшествия опер Толстуха, который добудет мне эту палочку.

— Ловко, — ответил Толстуха, но тут же нашелся.

Он пошел к дороге, остановил несколько автомобилей и вернулся обратно с большой дранкой в руках.

— На твое счастье водила вез стройматериал на дачу, — сказал он и протянул Ходкевичу дранку.

Ходкевич стал размешивать гипс в плошке, а опер принялся расхаживать вокруг трупа.

— На след не наступи, — проворчал Ходкевич.

— Учи ученого, — ответил ему Толстуха, — но ходить вокруг трупа перестал и вернулся к следователю.

— Ученый, криминалистику сдавал? — спросил его следователь.

— Учил, — ответил тот.

— Какой консистенции должен быть гипс пред заливкой в след.

— Консистенция густой сметаны, — ответил Толстуха.

— Кто у тебя принимал экзамен?

— Порубов.

— Нужно подсказать ему, что он зря тебе поставил положительную оценку.

— А что, неужели жидкой? — с каким-то испугом произнес опер.

— Все зависит от того, какова среда, в которую необходимо залить состав.

Залив след разведенным гипсом, оба встали и, ожидая, когда гипс застынет, закурили.

В это время приехала труповозка. Санитары после недолгого разговора с Ходкевичем погрузили труп парня в белой футболке и уехали.

Стоящие в стороне и выполняющие роль понятых, два рабочих из продмага облегченно вздохнули. За все время осмотра ни один из них не решился посмотреть на труп.

Выкурили еще по одной сигарете, и следователь вывернул слепок из земли и стал рассматривать на свет.

— Ну что? — спросил опер.

— Тот же самый, — ответил следователь.

— И отпечаток, и почерк?

— Да, это опять банда Цези.

Подвал частной дачи. В углу тускло горела маленькая лампочка. Посередине подвала находились два больших стула с высокими спинками. К одному из них веревкой привязан Павел. Рот его заклеен скотчем. Павел только что очнулся после наркоза. Он тряс головой, пытаясь взбодриться и прийти в себя.

В это время дверь подвала открылась, вошел мужчина с шерстяной маской на лице.

Некоторое время он смотрел на Павла, затем сделал снимок фотоаппаратом, отодрал со рта Павла скотч и сел на стул напротив.

— Привет, герой, — произнес он.

— Почему герой? — спросил Павел.

— Хорошо держишься, — ответил мужчина.

— Это лесть, чтобы расслабить меня? — спросил Павел.

— Тебе не нужно расслабляться, — сказал мужчина, — тебе нужно собраться.

— Хорошо, — сказал Павел, — я соберусь. Где Жанет?

— Не спеши путник, — сказал мужчина, — а то ботинки порвутся, дойдем и до Жанет. Но сначала познакомимся, меня зовут, ну скажем, Виктор Петрович.