Чтение онлайн

Рэммора пробежала документ глазами, бормоча себе под нос.

— «Я, София Кроу, находясь в здравом уме и твердой памяти…» так-так… Ага! — воскликнула она. — Вот оно! «Завещаю мой дом, особняк Гаррет-Кроу, моей любимой ученице и преданной подруге Рэмморе Кэндл». Мистер Колдрон, вы видите это? Одно-единственное имя. Мое. Меня зовут Рэммора Кэндл. Без «эсквайр»! Я хочу немедленно получить мое наследство! Как это сделать?

— Делу семьи Кроу уже был дан ход, — начал клерк. — Душеприказчик мадам Кроу, мистер Арнольд, давно перестал служить семье Кроу, так как упомянутые господа были не в состоянии оплачивать его услуги. Посему копия завещания осталась на попечении конторы и могла быть выдана по первому требованию причастных лиц. Я получил заверенную копию, которая и находится у вас в руках. Для того чтобы привести завещание в исполнение, требуется официальное уведомление о смерти завещателя, но это формальность. Привести завещание в исполнение может любой назначенный адвокат, но это формальность. Приведение завещания в исполнение надлежит проводить в последнем месте жительства покойного, но это формальность. Так как вы единственный наследник и тяжб не намечается, чтобы получить наследство, вам нужно подтвердить вашу личность, но это…

— Формальность, — торопливо закончила Рэммора. — Мистер Колдрон, как я могу получить мое наследство, — она сделала выразительную паузу, — опустив все формальности?

— Поставьте здесь подпись, — он протянул ей бумаги из толстой кипы и кивнул на чернильную ручку для посетителей. — И вот здесь. А еще здесь и вот здесь… Все верно. Я передам бумаги адвокату банка, и он все подготовит. А сейчас поздравляю: вы вступили в наследование Гаррет-Кроу и всего имущества, находящегося на его территории.

— Как все оказывается легко и просто, если ты ведьма, — самодовольно сказала Рэммора. — Никаких тебе очередей, никаких проволочек, беготни по кабинетам, суетливых адвокатов, никакой бюрократии.

— Что-нибудь еще, мадам? — спросил клерк.

— Отнюдь, мистер Колдрон. Последнее уточнение. Я хоть сейчас могу отправиться в Гаррет-Кроу и объявить всем тамошним крысам, что у них появилась новая хозяйка?

— Да, официальное подтверждение и уведомления для всех оставленных за завещанием лиц — это всего лишь формальность.

— То есть я могу прийти туда и вышвырнуть помешанную девчонку Кроу за двери? — Рэммора безжалостно улыбнулась. — Что ж, не говорите, я и так уже поняла. Благодарю за содействие, мистер Колдрон. Я знаю, как вы заняты, поэтому не буду вас более отвлекать.

Она кивнула клерку, поднялась на ноги и направилась к двери.

Как только ведьма вышла в коридор, мистер Колдрон, провожающий ее тусклым взглядом, хмыкнул и улыбнулся. Он вновь стал собой… Хотя, по правде сказать, он все это время собой и оставался. Что ж, теперь он знает, кто именно им манипулировал. Теперь он знает и расскажет обо всем боссу!

Мистер Колдрон поднялся, но стоило ему оказаться на ногах, как от всей его решительности не осталось и следа. Босс недавно ушел, и настроение у него было не из лучших. А у него, Боула Колдрона, эсквайра, еще отчет недоделан… Стоит ли эта странная мисс Кэндл, которой совершенно наплевать на заботы деловых людей, того, чтобы бежать за боссом и разыскивать его по всему городу? И еще, возможно, угодить при этом под дождь! Да, она является сюда и начинает дергать им, как ей вздумается, но какова все-таки срочность? Или это может немного подождать… Что ж, пожалуй, ничего страшного не произойдет, если он все же сперва доделает отчеты…

— Да, — уверил он себя. — Ничего страшного не произойдет.

В гостиной Крик-Холла горел камин, на каждом столике стояли канделябры с десятками свечей, хозяева зажгли все лампы, а под потолком висели светящиеся шарики.

И все равно было темно. Быть может, так казалось из-за мрачных нарядов гостей или из-за позднего дождливого вечера за окном, который будто пытался пролезть в дом. Но скорее всего, обстановка в гостиной выглядела зловещей и мрачной сугубо для Виктора, который бродил среди этих чужаков, никем не узнаваемый, ни с кем не обменивающийся даже парой слов, никем не замечаемый.

Собственная незначительность Виктору сейчас была только на руку. В среде репортеров, ведущих журналистское расследование, незаметность ценится превыше всего, и шанс оказаться там, где на тебя не обращают никакого внимания, выдается очень редко. Виктор не мог его упустить: он слушал, глядел и подмечал. И то, что он видел, ему не нравилось, более того — оно его пугало. Как пугало старую госпожу Джину Кэндл электричество. К слову, именно из-за этого в Крик-Холле до сих пор было только газовое освещение.

Виктор вдруг поймал себя на мысли, что никогда раньше не задумывался о том, как же в таком случае работают холодильник или радиоприемник. Что ж, теперь он знал. Чтобы сохранить колбасу в холоде или послушать любимое радиошоу, маме не нужно электричество.

В гостиной собралось столько народу, что Виктору порой приходилось протискиваться. В некоторых из присутствующих он узнавал дальних родственников, но никакого воодушевления от подобных встреч не испытывал. Виктор чувствовал себя среди всех этих людей неуютно, неловко и неуместно. Плохое настроение усугублялось тем, что у него был всего один костюм — темно-зеленая тройка, в которой он приехал, в то время как гости разоделись, как на бал.

Когда они с Кристиной вернулись домой, сестра велела ему ждать здесь и проследить, чтобы никто не занял «своей наглой гостевой тушкой место для славного малыша». Сама она тем временем собиралась спросить у мамы разрешения собрать свою «расчудесную» покупку в гостиной. Виктор уже начал было спорить, но Кристина, не желая ничего слушать, заявила: «Ты обещал помочь, так что только попробуй улизнуть, мистер Ленивый Ускользун!» — и убежала на кухню. Разрешение спрашивалось уже больше часа…

Именно так Виктор и оказался брошен и забыт в море чужих бесед, сигарно-сигаретного дыма и хриплого, каркающего смеха. Злясь, как это часто случалось в последнее время, на весь проклятый мир, он застыл у камина в полном одиночестве, протянув руки к огню.

Над головой невысоко висел один из этих странных светящихся шариков…

Виктора вдруг заинтересовал вопрос: а что случится, если дотянуться и ткнуть в него? Не упадет ли он тогда на кого-нибудь из этих гостей? Важности и напыщенности у кого-то из них в таком случае точно поубавится — может, тот даже, глубоко оскорбившись, отправится в свою комнату и вечер (лично для него, Виктора) будет не так сильно испорчен…

Виктор в тот момент еще не знал, что для него вечер испорчен не будет. Поскольку этим вечером он умрет. Да, все верно: умрет.

Сам бы он, не без доли фатализма, посчитал, что лучше и быть не может: отправиться на покой, перестать испытывать боль и ненависть к той, которая совершила столь немыслимую подлость. Лучше бы она переехала его машиной. Лучше бы удавила его во сне. Лучше бы… Да что угодно лучше, чем наблюдать самодовольную рожу кузена Сирила, расхаживающего повсюду и рассуждающего на всю гостиную, как ему повезло и как он счастлив, при этом не упуская случая упомянуть, что когда-то его невеста бросила его кузена-неудачника Виктора, который «только что был где-то здесь. Вы его не видели? Такой неприметный хлыщ в нищенском зеленом костюмчике…».