Чтение онлайн

Ту Мелеин, которую он знал, его родную сестру, его товарища-кела, Ньюн потерял навсегда. Это произошло постепенно, словно письмена, строчка за строчкой ложившиеся на стены корабля. Он вспомнил их детство среди Катов, вспомнил, как уже кел'ейнами играли на высоких холмах Кесрит. И вот Мелеин достигла возраста и подобающего Матерям уважения. То, чем она владела, делало ее непонятной для Ньюна. Он был всего лишь кел'еном и не мог читать написанного ею, не в силах был постичь загадки, которые изредка исторгали ее уста, и, к своему смущению, понимал, насколько за шесть лет, прошедших с тех пор, как они оба были Келами, выросла разделявшая их пропасть. Символы воинской чести, голубые сет'ал, были на лицах их обоих; но рукам Мелеин уже не суждено было коснуться оружия, и уделом ее стала присущая Сенам спокойная сдержанность. Она не носила вуали. Мать эдуна очень редко закрывала лицо перед своими детьми. В присутствии чужака или незнакомца она лишь отворачивалась. Она была одинока: одетые в золотистые мантии Сены заменяли ей слуг; Келы, опытные воины, были ее Мужьями; Каты-взрослые, на радость ей, рождали светлоглазых детей. И временами Ньюн с мучительной болью чувствовал, как мало он может сделать для нее.

– Ньюн...
– Мелеин улыбнулась и, протянув руку, коснулась его. Он преклонил колени у ее кресла - будучи Келом, он, как и не привыкший к роскоши Сен, не признавал мебель. Его дус был рядом, излучая тепло и верность. Малыш, пришедший с ними в гости, пристроился у ног госпожи, выражая подобным, присущим лишь дусам, образом свое обожание. Говорили, что мысли касты Сенов были слишком сложны, слишком холодны для дусов. Правда ли это, Ньюн не знал - но, как ни странно, даже когда Мелеин была келом, ни один дус не выбрал ее, и девушка с горечью завидовала другим кел'ейнам. Теперь у нее никого нет... и не будет. Дус обожал Мелеин, но никогда не пытался коснуться ее своим разумом - он скорее отдавал предпочтение землянину, но не расчетливой власти госпожи Мелеин с'Интель.

Ньюн опустил голову, когда госпожа коснулась его, и снова поднял глаза.

– Я привел Дункана, - сказал он.
– Я научил его, как следует вести себя; я предупредил его обо всем.

Мелеин кивнула.

– Что ж, если ты считаешь, что пришло время, - произнесла он, поглаживая по спине устроившегося рядом дуса, - позови его.

Ньюн взглянул на нее, чтобы еще раз попросить ее проявить терпение... заговорить с ней, как тогда, когда они оба были детьми; но существовавшая когда-то между ними близость исчезла. Дусы почувствовали тревогу. Зверь Ньюна замотал головой. Кел'ен поднялся, толкнул дуса, заставляя того идти впереди себя.

Дункан ждал. Ньюн нашел землянина на том же месте, где и оставил его - напротив двери, на противоположной стене коридора.

– Идем, - сказал он Стэну.
– И не закрывай лица. В холле нет чужих.

Дункан закрепил мэз под самым подбородком и вошел следом за мри, чуть задержавшись в середине комнаты, пока Мелеин не сделала приглашающий жест, показав Стэну, что ему следует сесть по левую руку от нее, рядом с отдыхавшим малышом.

Дункан шагнул вперед, с опаской глядя на дуса, которого он смертельно боялся. Ньюн хотел было возразить, но решил, что лишь обидит землянина и позволит Мелеин усомниться в том, что Стэну действительно можно присутствовать здесь. Дункан осторожно опустился на предназначенное ему место, а Ньюн устроился на своем - справа от Мелеин, на расстоянии вытянутой руки от землянина и второго дуса. Коснувшись пальцами малыша, Ньюн почувствовал, что тот спокоен, и позволил себе расслабиться.

– Дункан, - мягко окликнула Мелеин.
– Кел Дункан... Ньюн сообщил мне, что ты понимаешь хол'эйри.

– Я глотаю слова, госпожа, но могу понять сказанное.

– Должно быть, до того, как ты попал к нам, ты немного знал му'а...

– Да. Несколько слов.

– Должно быть, тебе пришлось немало потрудиться, - сказала она. Знаешь, сколько уже времени ты находишься здесь?

– Нет. Я больше не считаю время.

– Ты доволен, Дункан?

– Да, - отозвался Стэн, и по тому, как он задержал дыхание, Ньюн понял, что сам землянин не верит в это. Дункан лгал - так поступали лишь земляне.

Ему не следовало делать этого.

– Тебе известно, - продолжала Мелеин, - что мы идем домой.

– Ньюн говорил мне.

– Твои соплеменники догадывались об этом?

Дункан не ответил. Вопрос очень напугал его: Ньюн через дусов почувствовал удар страха.

– Путь нашей расы, - негромко продолжала Мелеин, - начался давно, и был он долог, ибо корабли, что, подобно этому, могут сделать его столь стремительным, были недоступны нам. Путь, который привел нас к вам, длился около двух тысячелетий. И существовали времена, о которых Народ хотел бы никогда не вспоминать, и поколения, что сменялись во Мраке при перелете от звезды к звезде, не знавшие Пана, Запретного, Святого, Тайн... и они ступали на новую землю, понимая лишь то, о чем им говорили. Но на этот раз... на этот раз, кел Дункан, наше прошлое осталось с нами, оно в тебе самом, и оно живо; да, это вопреки всем законам, вопреки мудрости, накопленной множеством Матерей, что были до меня - но и наш путь совсем иной, и совсем иной - наш Мрак. Я позволила тебе остаться с нами. Подозревали ли твои соплеменники, Дункан, что мы собираемся домой?

У малышей-катов была запрещенная игра, игра в правду: коснись дуса и попробуй солгать. Узнав о ней, Матери сразу же наложили запрет, хотя огромные звери были терпимы к детям, а невинные мысли малышей не могли встревожить дусов.

"Найди, где я спрятал камень."

"Это близко? Далеко?"

Коснись дуса и попробуй солгать.

Но не пытайся лгать братьям - келам или сенам.

– Мелеин!
– запротестовал Ньюн.
– Он боится зверей!

– Он боится, - хриплым эхом отозвалась она.
– Скажи мне, Дункан, что они ожидали от записи, которую вложили в корабль?

– Что это... что это местонахождение баз мри.

В воздухе, словно перед штормом сделавшемся тусклым, душным и зыбким, чувствовалось напряжение. Большой дус вздрогнул, поднял голову.

– Тихо, - прошептал Ньюн в его настороженное ухо, потянув за него, чтобы отвлечь зверя.

– А...
– протянула Мелеин.
– И земляне, конечно же, продублировали эту запись. Пока пан'ен находился у них, они воспользовались тем, что в нем находилось. А чтобы мы ничего не заподозрили, они отдали нас тебе.

Внезапно, заставив их вздрогнуть, закричал дус. Зверь отшвырнул Дункана - тот, откатившись от удара к стене, растянулся на полу; оба дуса вскочили, излучая панику.

– Яй!
– прикрикнул Ньюн на своего зверя, хлопнул в ладони и толкнул его. Дус мгновенно бросил свое тело на удивленного малыша и прижал его к стене, постоянно смещаясь, чтобы оставаться между ним и своим хозяином; и Ньюн прыгнул к Дункану, заставив своего дуса прикрывать их обоих.

Паника постепенно пошла на убыль. Стоя на коленях, Дункан держал руку на весу; его тело сотрясали судороги, побелевшее лицо покрывали бисеринки пота. Ньюн взял его за руку и откинул рукав, обнажив отвратительную распухшую рану.

Яд дуса.

– От этого ты не умрешь, - сказал Стэну Ньюн, поддерживая его, чтобы хоть немного унять мучившую землянина лихорадочную дрожь. Подошедшая Мелеин, склонившись, коснулась раненой руки; но жалости у нее не было лишь холодное любопытство.

Дусы попятились назад. Малыш с виноватым видом держался поодаль, излучая страстное огорчение. Большой дус обнюхал Дункана, фыркнул и отошел; и землянин вздрогнул и громко вскрикнул.

– Ты ранила их обоих, - Ньюн повернулся к Мелеин, надеясь, что та почувствует себя виноватой хотя бы перед одним из них - перед дусом или перед землянином.

– Он по-прежнему ци'мри, - сказала Мелеин.
– И, Ньюн, он с самого начала лгал нам... я это знала... ты это увидел.

– Ты даже не понимаешь, что натворила, - продолжал Ньюн.
– Он боится дусов, особенно малыша. Как ты могла рассчитывать вытянуть из него правду? Дус ранен, Мелеин; и я не знаю, насколько серьезно.

– Ты забыл, кто ты.

– Госпожа...
– Ньюн склонил голову, но ей этого было мало. Взяв Дункана за здоровую руку, мри помог ему подняться, и перекинул его руку себе на плечи, удерживая Стэна на ногах. Землянин пребывал в глубочайшем шоке. Ньюн пошел вперед, следом двинулся дус, и очень-очень медленно они покинули госпожу.