Чтение онлайн

– Каликой, Савватей Дормидонтович. Удивлен? Не ожидал такого гостя?

Дьяк был настолько поражен появлением опального князя, что долго не мог прийти в себя.

– Смел же ты, Михайла Федорович, - наконец проговорил он.
– И все-таки, зачем ты у меня появился?

– Не люблю ходить вокруг да около. Ты уже наверняка догадался, зачем я к тебе пришел. Мне, дяде царевича Дмитрия, нужно завещание Ивана Грозного.

– Зря старался, Михайла Федорович. Ни о каком завещании Ивана Васильевича я не ведаю.

Нагой вплотную подошел к дьяку и, смотря ему в глаза, как можно спокойней произнес:

– Не надо лукавить, Савватей Дормидонтович. Бояре доподлинно ведают, что сие завещание находится у тебя.

– У меня, князь, - не выдержав пристального взгляда Нагого, глухо признался дьяк.

– Вот и добро, Савватей Дормидонтович, - с облегчением вымолвил Михайла Федорович.
– Я знал, что ты откроешься Нагим. Для других же сие завещание - тайна за семью печатями. Ведь в письме сказано о Дмитрии, сыне Марии. Не так ли?

– Я ничего тебе не скажу о чем написано в завещании, князь. То будет объявлено на Боярской думе после кончины царя Федора Ивановича.

Михайла Федорович полез в лохмотья и извлек из них калиту.

– Здесь тысяча рублей. Этих денег хватит тебе и твоим внукам, коль они у тебя есть, на всю жизнь. Ты будешь богатым человеком.

Глаза дьяка стали суровыми и отчужденными.

– Спрячь, князь. Богатство - вода: пришла и ушла. Мздоимством я никогда не занимался. А теперь ступай с Богом.

– Так и не покажешь завещание?

– Забудь о нем, князь. Я царю крест целовал.

– А если я тебя сейчас зашибу до смерти и завещание сам найду?

Дьяк взял со стола нож и протянул его Нагому.

– Убивай, князь, но завещание тебе всё равно не сыскать. Убивай!

Савватей Дормидонтович был настроен весьма решительно, он был готов умереть.

Михайла Федорович помрачнел. Тотчас всплыли слова боярина Шереметьева: «Режь его на куски, но тайну царского завещания не откроет». Прав ты оказался, Петр Никитич.

– Прощай, дьяк.

Г л а в а 6

БЛАГОДЕТЕЛЬ

Юшка Шарапов дождался-таки своего часа. К вечеру возле ямской избы остановился крытый летний возок какого-то путника в сопровождении трех оружных людей с самопалами.

– Встречай, ямщик, знатного человека, окольничего Нила Силантьевича Тулупова, кой едет в Углич по царевой надобности. Место найдется?
– проговорил один из оружных людей.

– Завсегда рад услужить государевым людям. В избе у меня, правда, тесновато, десяток торговых людей заночует, но окольничего я в своей горенке размещу.

Из возка, потихоньку охая, с помощью холопов выбрался Нил Силантьевич, тучный, широколобый человек, с усталыми изнеможенными глазами и каштановой, лопатистой бородой.

– Грудная жаба, никак, прихватывает, милок… Как звать тебя?

– Юшка Шарапов, боярин.

Юшка хоть и ведал, что чин окольничего ниже боярского, но решил польстить высокому гостю, а тот его и не поправил.

– Ничего, ничего, боярин. Настоя из пользительной травки попьешь - и полегчает.

– Аль есть у тебя?

– Запасся, боярин. У самого сердчишко нет-нет, да и заноет. Пустырника да кошачьего корня127 насушил и пью помаленьку. Помогает.

– А меня лекарь-немчин всё порошками пичкает, но проку мало.

– Народишко, боярин, иноземных порошков не ведает, лечится просто и живет лет до ста, - затейливо вывернул Юшка.

– Пожалуй, ты и прав, милейший. Мы всё на Европы оглядываемся, а то, что под носом - и видеть не хотим.

Окольничий (на редкость) оказался не чванлив и разговорчив, и это понравилось Юшке. Перед сном он принес Нилу Силантьевичу скляницу настоя из целебных трав и деревянную чарку с наперсток.

– Надо пить по сей чарке три раза на день, боярин.

Окольничий, ведая, что порой творится в ямских избах, глянул на одного из холопов.

– Опрастай, Митька.

Митька (видимо, был ближним холопом) выпил, а окольничий, всё так же потихоньку охая, лег на спальную лавку, покрытую тюфяком.

– С утра начну пить твое зелье, ямщик.

– Как тебе будет угодно, боярин. Но токмо напрасно моего настоя чураешься, - с долей обиды произнес Юшка.

– Не чураюсь, ямщик. Все добрые дела начинаются с утра.

– С утра? Аль обождать решил, боярин?

– Порастрясло меня в возке-то. Дороги-то наши - не скатерть самобраная, ухабы да колдобины. А в грудях прытко ломит. Поотлежаться надо бы денька два.

– Почивай с Богом, боярин.

Юшка поклонился окольничему и пошел на конюшню задавать лошадям овса. С усмешкой подумал:

«Живуча боярская подозрительность. Испокон веку первую чарку выпивает холоп. Все отравного зелья побаиваются. Но он, Юшка, не дурак, чтобы подавать зелье при холопах. Настой-то и в самом деле пользительный».

Юшка в пользительных травах не разбирался, но когда в его голове созрела мысль о заезжем, недужном путнике, ему невольно пришлось о них подумать. Разобраться в целебных травах помог ему один из торговых людей, остановившийся в ямской избе.

– Ты покажи их мне, ради Христа. Меня, бывает, разные хвори одолевают. Я тебе хорошо заплачу.

– Ради святого дела денег не берут. Ныне самая цветень. Пройдемся-ка по лугам, подборьям128 да по лесу. В экую пору самое время травки собирать…