Чтение онлайн

Февральская революция сокрушила одно из главных оснований российской цивилизации – ее государственность, сложившуюся в специфических природных, исторических и культурных условиях России. Тот факт, что Временное правительство, ориентируясь на западную модель либерально-буржуазного государства, разрушало структуры традиционной государственности России, был очевиден и самим пришедшим к власти либералам. Керенский отмечал уничтожение российской государственности как одно из важнейших явлений февральской революции.

Прежде всего, сепаратизм поразил армию. Еще до Февраля 1917 г. были созданы национальные части – латышские батальоны, Кавказская туземная дивизия, сербский корпус. После Февраля был сформирован чехословацкий корпус, и вдруг «все языки» стали требовать формирования национальных войск. Командование и правительство не имели определенной установки и даже разрешили создание «Украинского полка имени гетмана Мазепы» (!). Началась « украинизация » армии. В конце лета 1917 г. разгорелась борьба за Черноморский флот, на кораблях поднимали украинские флаги, с них списывали матросов-неукраинцев.

Начался территориальный распад. Хотя Временное правительство декларировало курс на сохранение «единой и неделимой» России, его практика способствовала сепаратизму не только национальных окраин, но и русских областей. Временное национальное управление мусульман внутренней России и Сибири провело выборы в национальный парламент (меджлис), который должен был собраться 17 ноября в Уфе.

4 марта в Киеве была образована Центральная рада, которая требовала территориально-национальной автономии Украины. 10 июня Рада провозгласила автономию, хотя позиции сепаратистов были слабы. Глава правительства (Директории) В.К.Винниченко в воспоминаниях признает «исключительно острую неприязнь народных масс к Центральной раде» во время ее изгнания в 1918 г. большевиками, а также говорит о враждебности, которую вызывала политика «украинизации». Он добавляет, в упрек украинцам: «Ужасно и странно во всем этом было то, что они тогда получили все украинское – украинский язык, музыку, школы, газеты и книги».

Как только рухнула монархия, подросшая национальная буржуазия стала рвать империю на куски, торопясь их «приватизировать». В этом деле не отставала и элита русских областей (например, Сибири). Резко усилилось сибирское «областничество» – движение за автономию Сибири. Конференция в Томске (2–9 августа 1917 г.) приняла постановление «Об автономном устройстве Сибири» в рамках федерации с самоопределением областей и национальностей, и даже утвердила бело-зеленый флаг Сибири. 8 октября открылся I Сибирский областной съезд. Он постановил, что Сибирь должна обладать всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти, иметь Сибирскую областную думу и кабинет министров. Предусматривалась возможность преобразовать саму Сибирь в федерацию. Противниками областничества были только большевики. После Октября 1917 г. Сибирская дума не признала советскую власть, и большинство ее депутатов были арестованы.

В ходе Гражданской войны рассыпанная империя была «пересобрана» на новой социально-политической основе – в форме СССР [48] . Возможность для этого была обусловлена тем, что подавляющее большинство населения было организовано в крестьянские общины, а в городах несколько миллионов грамотных рабочих, проникнутых общинным мировоззрением, были организованы в трудовые коллективы. Они еще с 1902 г. начали «снизу» сборку нового, уже советского имперского народа – обдумывали проект его жизни, в том числе национальной.

Организационной основой для выработки нового национального проекта России и подготовительной работы по сборке советского народа послужили большевики. Они провели мировоззренческий синтез представлений крестьянского общинного коммунизма с марксисткой идеей модернизации и развития – но по некапиталистическому пути. Так на целый исторический период была закрыта цивилизационная пропасть в российской элите – между западниками и славянофилами.

Соединение славянофильства и западничества, крестьянского коммунизма с эсхатологической идеей прогресса придало советскому проекту большую убедительную силу, которая привлекла в собираемый советский народ примерно половину старого культурного слоя (интеллигенции, чиновничества, военных и даже буржуазии). Так проект революции стал и большим проектом нациестроительства, национальным проектом.

Мирного времени для этой работы не хватило – матрицу для пересборки страны пришлось достраивать в Гражданской войне, когда разные проекты проверялись абсолютными аргументами – кровью. Февральская революция была антиимперской. Входе ее в разных частях России возникли национальные армии или банды разных окрасок. Все они выступали против восстановления единого централизованного государства. Большевики с самого начала видели Россию как легитимную исторически сложившуюся целостность и в своей государственной идеологии оперировали общероссийскими масштабами (в этом смысле их идеология была «имперской»). В 1920 г. нарком по делам национальностей И.В. Сталин сделал категорическое заявление, что отделение окраин России совершенно неприемлемо.

Военные действия на территории Украины, Кавказа, Средней Азии, всегда рассматривались красными как явление гражданской войны, а не межнациональных войн. Красная Армия, которая действовала на всей территории будущего СССР стягивала народы бывшей Российской империи обратно в единую страну.

Именно в Гражданской войне народ СССР обрел свою территорию (она была легитимирована как «политая кровью»). Территория СССР была защищена обустроенными и хорошо охраняемыми границами. И эта территория, и ее границы приобрели характер общего национального символа, что отразилось и в искусстве (в том числе, в песнях, ставших практически народными), и в массовом обыденном сознании. Особенно крепким чувство советского пространства было в русском ядре советского народа. Возникла «русская идентификация со всем советским пространством».

В населении СССР возникло общее хорологическое пространственное чувство (взгляд на СССР «с небес») – общая ментальная карта. Территория всей страны была открыта для граждан СССР любой этнической принадлежности, а границу охраняли войска, в которых служили юноши из всех народов и народностей СССР. Все это стало скреплять людей как граждан одной страны.

В советской системе те принципы «семьи народов», на которых собиралась Россия, были укреплены и дополнены важными экономическими, политическими и культурными механизмами. Важную роль в сборке страны сыграла единая общеобразовательная школа, давшая общий язык и приобщившая всех жителей СССР и к русской литературе, и к общему господствующему типу рациональности (синтезу Просвещения и космического чувства традиционного общества). Через русский язык все народы СССР подключились к универсальной мировой культуре и осуществили быструю и мягкую модернизацию.

Согласно переписи 1979 г., 81,9 % всего населения СССР (215 млн. человек) свободно говорили по-русски или считали русский родным языком [49] . В 1970 г. таких было 76 % населения. При этом широкое использование русского языка сочеталось с устойчивым сохранением родного языка своей национальности: в 1926 г. свой родной язык сохраняли 94,2 % населения, в 1970 г. 93,9 % и в 1979 г. 93,1 % [50] . Это значит, что в СССР сложилась специфическая билингвистическая национально-русская культура. Выросшая из русской культуры советская школа подключила детей и юношество всех народов СССР к русской классической литературе. Этого не могло обеспечить социальное устройство царской России.

Другим агентом такого собирания стала Советская армия, через которую с 30-х годов пропускалась большая часть мужского населения (при этом в армии было принято рассылать солдат в отдаленные от их «малой родины» места). Полиэтническими поселениями стали в СССР крупные города, которые превратились в центры интенсивных межнациональных контактов. Мощное объединяющее воздействие оказывали СМИ, задающие общую, а не разделяющую, идеологию и общий тип дискурса.

Наконец, все этнические общности СССР были вовлечены в единое народное хозяйство. Оно изначально создавалось как экономическая система, которая позволила бы всем народам СССР избежать втягивания в капитализм как « общество принудительного и безумного развития » – в начале XX века почти у всех народов России, и прежде всего у русских, было сильно ощущение, что в таком обществе жизнь для них станет невозможна (эти догадки, в общем, оказались прозорливыми).