Чтение онлайн

Но если есть «лишь сугубо поверхностные признаки подобия», зачем же вы нам суете как образец?

Вот как видят переформатирование России проектировщики ЦСИ ПФО: «Есть основания прогнозировать следующие изменения. Окончательное исчезновение останцев традиционной русской деревни в ее искаженном советской эпохой формате – повсеместно, за исключением Краснодарского и Ставропольского краев, где можно ожидать формирования агроиндустриальной схемы, управляемой крупными холдингами, базирующимися на сращении банков и региональной власти… В русских областях, в отсутствие (маловероятного) притока иммигрантов из дальнего зарубежья, необходимо предвидеть исчезновение одного малого города из трех, так как на них всех не хватит населения… Исчезновение русского сельского населения должно способствовать усилению традиционалистских рисунков в региональной культуре за счет дальнейшей этнизации региональных элит» [137].

В этнической плоскости главное утверждение касается русского населения: «Окончательное исчезновение останцев традиционной русской деревни… – повсеместно, за исключением Краснодарского и Ставропольского краев… Исчезновение русского сельского населения… за счет дальнейшей этнизации региональных элит».

Это – беспрецедентная в истории идея радикальной переделки межнационального общежития путем своеобразной «этнической чистки» всей сельской местности страны. «Исчезновение русского сельского населения» – вот какие «принципы пространственного развития» вынашиваются в российских центрах стратегических исследований! Какого же результата ждут стратегические исследователи от «дальнейшей этнизации региональных элит»?

Что происходит в среде экспертов государства российского?

Предлагаемый принцип межэтнического общежития называется апартеид. Мы не имеем в виду его одиозные формы, как в ЮАР. В данном случае речь идет о сельских поселениях. Русские оттуда перемещаются в города, а в сельской местности остаются нерусские народы. Как в Латинской Америке – в городах европейский модерн, а в сельской местности – традиционалистские индейские общины.

Надо подчеркнуть, что авторы Доклада видят стратегическое развитие России не как соединение всего населения в полиэтническую гражданскую нацию, а именно как цивилизационное разделение русского и нерусских народов. В их представлении ликвидация «останцев» русской деревни «должна способствовать усилению традиционалистских рисунков в региональной культуре» [59] . Иными словами, модернизации подлежат крупные города, куда будет стянуто русское население из деревень и малых городов, а в «региональной культуре» произойдет отступление к традиционному обществу (точнее, архаизация) [60] .

Этот проект, видимо, поддерживается Минэкономразвития (что вряд ли возможно без благосклонного отношения Правительства). Вот сообщение прессы: «Количество малых и средних городов в России в течение ближайших нескольких десятков лет будет неуклонно сокращаться, сообщила министр экономического развития Эльвира Набиуллина на Московском международном урбанистическом форуме.

«Нам вряд ли удастся сохранить жизнеспособность всех малых передних городов. Убывание городов небольшого размера – это такая непреодолимая глобальная тенденция», – сказала она… Министр привела оценки некоторых экспертов, согласно которым поддержка неэффективных городов стоит стране около 2–3 % экономического роста ежегодно. В ближайшие 20 лет из малых и средних городов может высвобождаться и мигрировать в крупные города до 15–20 млн. человек» [138].

Отношения «Зоны развития» будут, по мнению авторов проекта, соотноситься с остальной территорией России как метрополии с колонией. Они ставят такую задачу: «Наращивание различий между территориями – как на межрегиональном, так и на внутрирегиональном уровне. Это позволит сохранить потенциал экономического развития, который поддерживается значительным различием на большом пространстве. Мировая деревня есть утопия социального равенства, следствием которого является социализм и далее – стагнация и упадок. Потенциал развития – в колонизационной (теперь экономической) политике. Различия между территориями мы должны рассматривать наподобие различий между метрополией и колонией, из которых теперь следует вывозить не столько людей, нефть, золото и алмазы, сколько знания и умения, чистоту и красоту природы».

«Вывозить красоту природы» – красиво сказано, но реальность колонизационной политики груба и жестока, красивыми словами ее не прикрыть. Авторы Доклада предлагают срочный и чрезвычайный проект перестройки всей страны по схеме «метрополия – колония». Для обеспечения устойчивости России они считают необходимым выделить в ней анклавы («зоны развития») с плотностью населения не менее 50 человек на 1 кв. км. Временной горизонт решения этой задачи – десятилетие, средства – радикальные, хотя авторы допускают, что они могут быть и ненасильственными.

В Документе сказано: « В ближайшие десять лет достичь подобной плотности можно только одним способом – осознанно пойти на депопуляцию периферийных районов в большинстве областей. При том, что средний эффективный радиус расселения вокруг малого города составляет порядка 50 км, достижение искомой плотности осуществимо на территории порядка 3 млн. кв. км, сосредоточенной вокруг примерно 400 городов, против сегодняшних 1080. Разумеется, приведенный выше усредненный расчет сугубо условен… Условностью, разумеется, является и игнорирование сложностей, сопряженных с выработкой и реализацией ненасильственных действий, необходимых для реконструкции системы расселения».

В принципе проект исходит из необходимости ликвидировать региональные национальные автономии, некоторые автономные республики предлагается устранить немедленно.

В документе сказано: «На среднесрочную перспективу вполне целесообразно сохранить границы субъектов федерации как учетных единиц – отчасти по сентиментальным соображениям, во избежание излишних социальных напряжений. Единственным исключением могут стать те регионы, где по малолюдству и наследуемой, затяжной экономической слабости сохранение самостоятельной канцелярии чрезмерно обременительно для федерального бюджета. Среди таких – Псковская и Новгородская области, Ульяновская и Пензенская области, Марий-Эл и, возможно, Удмуртия».

Поначалу казалось, что это мистификация или что это писал какой-то бесноватый прогрессор. Но сейчас угроза закрыть часть малых городов и переселить жителей в мегаполисы уже звучит с трибуны министров.

Этот Доклад важен как ясное представление проекта принципиальной перестройки межэтнического общежития России. Речь идет об историческом выборе, и все альтернативы должны обсуждаться и оцениваться. Нельзя делать вид, что подобные проекты не разрабатываются и не формируют средства их культурной и политической поддержки. Фигуры В. Глазычева и П. Щедровицкого, под редакцией которых был опубликован данный проект, являются известными и влиятельными в экспертном сообществе.

Пропускать мимо ушей такие вещи нельзя.

В гл. 5 говорилось, что средством демонтажа советского народа стала информационно-психологическая война. Важным видом оружия в ней стали СМИ. Пока что российское общество и государство не имеют ни экономических, ни культурных, ни политических ресурсов, чтобы быстро и эффективно разрешить эту созданную реформой проблему. Ее недопустимо недооценивают – мол, мели, Емеля. Нет даже политической воли для того, чтобы ограничить или компенсировать контрпропагандой явно разрушительные действия значительной части СМИ и их заказчиков. Здесь мы говорим о том, как это повлияло и влияет на межэтнические отношения.

Вот вывод социологов: «В масс-медиа доминирует «язык вражды». Массированную пропаганду нетерпимости, агрессивности и ксенофобии, осуществляемую СМИ, назвали фактором проявления нетерпимости в России 40,9 % опрошенных в пяти городах России» [136].

Напряженность создавалась и влиятельными «интеллектуальными» передачами, например, передачей В. Познера «Времена» на 1-м канале телевидения. Здесь более или менее явно звучала лейтмотивом мысль, что русскому массовому сознанию присуща ксенофобия и чуть ли не расизм [61] .