Чтение онлайн

Сегодня седьмой день Нового года по лунному календарю, погода стоит ясная и солнечная. Может быть, это хорошее предзнаменование? Наступающая неделя будет критическим этапом в нашей борьбе с вирусом. Все специалисты говорят, что к пятнадцатому дню с начала нового года у всех инфицированных проявятся симптомы заболевания, и это должно стать поворотным моментом. Так что нам просто нужно продержаться ещё неделю. После этого все заражённые должны быть изолированы, а те, у кого отсутствуют симптомы, получат возможность выходить из дома; тогда мы будем свободны – по крайней мере, так мы это себе представляем. Прошло уже девять дней с введения в городе карантина, и большую его часть мы уже прожили.

Я взялась за телефон, как только проснулась, ещё не вставая с кровати, и тут же прочитала хорошие новости. Молодой человек, с которым я работаю, прислал в групповой чат сообщение: «Всё-таки я не заражён. Теперь я в полном порядке. Вчера у меня было расстройство желудка, и я, должно быть, принял слишком много лекарств, которые вызвали такие симптомы! Понимаю, что сглупил, как ребёнок! В любом случае, как только вся эта история с вирусом закончится, я угощу всех ужином, чтобы загладить вину за то, что так перепугал вас!» Я всё ещё хихикала над его сообщением, когда увидела совсем другую новость. Многие мои друзья хорошо знают одного парня из Ансамбля песни и пляски нашей провинции; он заболел и был включён в список ожидающих госпитализации, однако к тому времени, как пришло уведомление о наличии для него койки, он уже скончался. Я также слышала, что довольно много правительственных чиновников из Хубэя тоже были заражены и некоторые умерли. Боже мой, сколько же семей здесь, в Ухане, уничтожено этой катастрофой? И до сих пор я не слышала, чтобы хоть один человек решился взять на себя ответственность или хотя бы извинился. Вместо этого множество должностных лиц издают циркуляры или произносят речи, перекладывая ответственность на других.

Кого проклинать тем людям, кто не погиб? Я смотрела интервью одного китайского писателя, и в нём он вещал репортёру о «резонансной победе над вирусом». Я тогда просто онемела. Да вы посмотрите на Ухань! Посмотрите на всю страну! Миллионы граждан живут в страхе, тысячи людей госпитализированы, их жизни висят на волоске, бесчисленные семейные предприятия прекратили существование. Где же эта ваша «победа»? Когда всё это закончится? Говоривший – мой коллега, писатель, и я испытываю неловкость, критикуя его подобным образом. Но неужели же подобные ему люди совершенно не думают, прежде чем открыть рот? Впрочем, дело вовсе не в этом. Они просто пытаются угодить начальству; несомненно, интервьюируемый писатель заранее всё продумал. Я была счастлива, когда сразу после этого нашла статью другого писателя, как и я, критикующего своего собрата. Статья была чрезвычайно резкой и содержала немало упрёков в адрес первого автора. Подобная ситуация позволяет думать, что у многих писателей ещё осталась совесть. Пусть я не являюсь больше председателем Союза писателей Хубэя, но я всё ещё писатель. Хочу напомнить коллегам-писателям из провинции Хубэй, что, хотя, может статься, многие из вас получат заказы на написание статей и стихотворений, прославляющих великие достижения правительства, я надеюсь, что прежде, чем вы возьмётесь за ручку, вы на несколько минут задумаетесь: а кого же в самом деле надо прославить? Если вы просто собираетесь пресмыкаться перед чиновниками, пожалуйста, воздержитесь. Может быть, я и стара, но никогда не устаю честно высказывать свои мысли.

Всё утро я суетилась на кухне, готовя еду для дочери; сегодня вечером я собираюсь принести ей продукты. 22-го числа она вернулась из поездки в Японию и попала домой только после полуночи. Когда она вернулась, уже начал действовать указ о карантине, так что она не успела пробежаться по магазинам и сделать прочие приготовления. Я приносила ей продукты перед Новым годом по лунному календарю и в первый день Нового года. Ей хватило на несколько дней, но запасы почти закончились, так что она собралась пойти куда-нибудь и заказать еду на вынос. Мы с её отцом категорически против этого, поэтому я решила сама принести ей продукты. Я живу совсем недалеко от дочери, обычно к ней можно добраться минут за десять – пятнадцать. Позвонив в полицию, я уточнила, можно ли появляться на улицах, и, узнав, что это разрешено, решила приготовить кое-что и отнести дочери. Настроение у меня примерно такое: «Доставим пайки в Красную армию!» Район, где живёт дочь, перекрыт, так что мне пришлось встретиться с ней у пункта контроля и отдать продукты там. Она – единственная из молодого поколения в моей семье, кто решил остаться в Ухане, поэтому, несмотря ни на что, я должна защитить её.

Въезд в наш жилой комплекс находится на втором кольце города, и обычно оно заполнено транспортом и пешеходами. Теперь здесь очень мало машин и ещё меньше людей. Все главные дороги украшены огнями и фонариками в честь китайского Нового года, но все магазины вдоль боковых переулков закрыты, отчего вокруг темно и пустынно. Все здания вдоль основных магистралей города были украшены иллюминацией в период проведения Всемирных военных игр [27] , и до сих пор повсюду сияют огни. В период проведения Игр эта мигающая подсветка ужасно раздражала меня; она буквально слепила глаза. Но сейчас, когда я ехала по опустевшим улицам, эти праздничные, сверкающие огни странным образом дарили мне ощущение комфорта. Всё в жизни и правда меняется.

Некоторые маленькие супермаркеты по-прежнему открыты. На тротуаре расположились также несколько торговцев овощами. Я купила немного овощей у одного из них и зашла в супермаркет купить молока и яиц (если честно, мне пришлось обойти целых три магазина, прежде чем удалось найти в продаже яйца). Я поинтересовалась у хозяйки магазина, не боится ли она заразиться, продолжая работать во время эпидемии. Она откровенно ответила: «Нам надо жить дальше, и вам тоже!» Правильно, им надо жить дальше, нам всем надо жить дальше – на самом деле, нам просто ничего другого не остаётся! Я всегда восхищаюсь представителями рабочего класса и часто заговариваю с ними; так или иначе, это всегда дает мне странное ощущение безопасности. Во время холодов, продлившихся два или три дня, когда эпидемия практически выходила из-под контроля, когда дул ветер и лил дождь, улицы были практически безлюдны, но даже тогда всегда можно было заметить хотя бы одного дворника, тщательно подметающего улицу. Всякий раз, когда я видела работников коммунальных служб, мне делалось стыдно за свой страх и тревогу; одного взгляда на них всегда бывало достаточно, чтобы сразу же успокоиться.

Небо сегодня по-прежнему ясное. Начался восьмой день Нового года по лунному календарю, и я чувствую подобие ностальгии по всей суматохе, которая обыкновенно происходит во дворе нашего жилого комплекса в это время года. Сегодня утром, как и вчера, я взялась за телефон, ещё не вставая с постели, и просмотрела кое-какую статистику, опубликованную накануне. Вот о чём свидетельствуют цифры: до сих пор растёт число как подтверждённых, так и предполагаемых случаев коронавирусной инфекции, однако темпы инфицирования явно начали замедляться. Более того, это отмечается вот уже трое суток подряд. Число пациентов с критическими симптомами также начало сокращаться. Уровень смертности остаётся стабильным и составляет около 2 %. Кроме того, выросло число выздоровевших пациентов и отрицательных результатов тестов на вирус. Это отличные новости! Всё это свидетельствует о том, что принятые в последнее время ограничительные меры оказались весьма эффективными. Мой старший брат выложил сегодня утром эти новости в наш семейный чат; не поручусь, что вся эта статистика верна, но определённо надеюсь на это! Итак, я повторяю: если Ухань сможет выдержать это испытание, сможет и вся страна.

Оглядываясь сейчас на прошлое, я припоминаю, что именно тогда старший брат впервые сообщил мне, что вирус передаётся от человека к человеку. На самом деле в семейном чате нас всего четверо, люди одного поколения – мои три брата и я. Даже невестки с племянницей в нашем чате нет. Поскольку оба моих брата являются профессорами университета, они часто имеют доступ к надёжной информации благодаря кругу своих коллег и друзей, особенно мой старший брат; он окончил Университет Цинхуа [28] и преподаёт в Хуанчжунском университете науки и технологии [29] , поэтому он часто узнаёт немало ценной информации. В 10 часов утра 31 декабря брат прислал мне статью под названием «Предполагаемый случай заболевания вирусом неизвестного происхождения в Ухане», а затем в скобках стояло «атипичная пневмония SARS».

Брат писал, что не уверен, не фейк ли это сообщение. Тут же отозвался другой брат и предложил нам всем оставаться дома и никуда не выходить. Он работает в Шэньяне [30] и пригласил нас всех приехать к нему, чтобы затаиться на некоторое время и пересидеть эпидемию. Он написал: «В Шэньяне сейчас 20 градусов ниже нуля, и никакие вирусы здесь долго не выживут». Но старший брат напомнил ему: «На самом деле именно жаркий климат препятствовал распространению SARS, разве ты уже забыл, что происходило в 2003 году?» Чуть позже старший брат выложил ещё один пост, подтвердивший информацию о распространении нового заболевания. Там также говорилось, что в Ухань уже прибыл специалист из Национальной комиссии здравоохранения.

Другой брат был потрясён этой новостью, так как он живёт совсем недалеко от рынка морепродуктов Хуанань, откуда и началось распространение заболевания. Я прочитала эти сообщения только около полудня и сразу же написала им обоим, чтобы они пока воздержались от посещения больниц и поликлиник. У старшего брата слабое здоровье, он часто ездит на приём в Центральную больницу Уханя – как раз туда, где сейчас сосредоточено множество пациентов с симптомами, похожими на грипп. Брат быстро прислал ещё одно сообщение о том, что просто выглянул на улицу и увидел, что около Центральной больницы всё спокойно, как всегда. Он полагал, что увидит около больницы репортёров, но там никого не было. Вскоре после этого я начала получать видеозаписи от друзей, сообщающих о ситуации на рынке морепродуктов Хуанань и в Центральной больнице Уханя. Я тут же поделилась этими записями в семейном чате. Даже напомнила брату, чтобы он обязательно надевал маску, выходя на улицу. Даже пригласила его перебраться ко мне после Нового года, чтобы на время уехать из его района. В конце концов, я живу в районе Цзянся [31] , чуть дальше от Ханькоу [32] . Но брат ответил, что пока посидит дома и посмотрит, что будет дальше. Он был уверен, что вскоре всё выяснится и волноваться будет не о чем. Он также думал, что правительство не станет скрывать информацию о происходящем, если заболевание будет представлять опасность для народа. Я тогда считала примерно так же и полагала, что правительство никоим образом не будет подвергать цензуре новости о столь важных событиях. Разве они могли бы помешать общественности узнавать правду о происходящем?

Утром 1 января старший брат переслал нам репортаж из Ухань Ваньбао (Вечерний Ухань) о закрытии рынка морепродуктов Хуанань. Второй брат сказал, что все вокруг заняты своими повседневными делами. Как обеспокоенные граждане, мы старательно отслеживали новости о последних событиях. Тогда были рекомендованы примерно те же меры профилактики, что приняты сегодня: надевать маски, оставаться дома, не выходить на улицу. Уверена, что большинство жителей Уханя, переживших ужас атипичной пневмонии, как и я, восприняли новости совершенно серьёзно. Однако вскоре официальная линия правительства резко вильнула в сторону, на основании выводов специалистов всё было сведено к аксиоме из пары предложений: «вирус не передаётся от человека к человеку; его распространение предотвратимо и взято под контроль». Услышав это, мы все дружно выдохнули. В конце концов, мы никогда не употребляли в пищу экзотических диких животных и не собирались посещать рынок морепродуктов Хуанань, так что, похоже, беспокоиться нам было не о чем.