Чтение онлайн

Петька ждал меня в кафе «Мыши» в двух троллейбусных остановках от дома брата. Я предпочла передвигаться пешком. Не успела сделать и сотни шагов, как зазвонил мобильный.

– Где ты? – голос Феликса звучал сердито, стало ясно, о том, что я нарушила директивы своего нечаянного друга, ему уже известно. Охранник в подъезде проводил меня настороженным взглядом и сразу потянулся к телефону, уверена, звонил он Феликсу.

– Иду по улице.

– Идиотка. Вернись немедленно.

– Да пошел ты, – ответила я и на всякий случай телефон отключила.

Судя по Петькиной физиономии, недавняя деловая встреча особой радости не доставила.

– А ты хорошо выглядишь, – заявил он вроде бы с обидой, поднимаясь из-за столика при моем появлении. – Глаза горят, и все такое...

– Я же теперь богатая наследница. Мужики липнут как мухи, а я делаю вид, что мне это по фигу.

– Может, мне на тебе жениться? Поправил бы свои дела, что стоило бы тебе совсем недорого... – он махнул рукой и засмеялся. – Хочешь кофе?

– Если только за компанию.

– Я уже выпил пять чашек, обламывая одного хмыря.

– Удачно?

– Пока не понял, кто кого обломал. Маринка права, я просто лузер, бизнес не моя стезя. Был бы жив Витька... – он вздохнул. – Хорошо хоть ты вернулась, есть кому поплакаться в жилетку.

Из кожаной папки, лежавшей на столе, он достал два листа бумаги с красной канцелярской скрепкой и протянул мне.

– Вот, здесь все, что смог узнать о художнике. – Я быстро пробежала текст глазами, а Петька сказал: – Детство у парня не сахар, да и юность тоже... Не удивительно, что у него на портретах как баба, так непременно змея. – С этим было трудно не согласиться. – Родители хронические алкоголики, мамаша отцу в пьяной драке башку проломила и села на пять лет в тюрьму. Мальчишку забрала бабка, тоже не подарок. Говорят, к столу его привязывала, пока сама семечками торговала. Потом мамаша вернулась, с бабкой они что-то не поделили, и несколько лет он жил как бомж. Мать опять оказалась в тюрьме, а он в детском доме. Там на него обратил внимание учитель рисования, забрал к себе. Дядька умер рано, когда парню было всего пятнадцать, пришлось снова перебираться к бабке. В семнадцать ему подфартило, старушка отдала богу душу, и тут выяснилось, что бизнес у нее оказался прибыльным, в наследство осталась квартира и доллары в матрасе. Есть женщины в русских селеньях... Квартиранты исправно платили, доллары росли в цене, что позволило нашему гению поступить в художественное училище и его окончить. Четыре года жил в Америке, потом сюда вернулся. Говорят, у него были персональные выставки в Германии и Италии. Вот уж действительно, на вкус и цвет товарищей нет. В общем, сейчас он преуспевающий художник. Баб сторонится, ходили слухи, что он голубой, но толком никто ничего не знает. Натурщицы в его студии частенько задерживаются, а что у них там, поди разберись.

– Что ж, спасибо, – кивнула я.

– Да не за что. С другим соседом вообще ничего не ясно. Живет богато, а откуда бабло – тайна, покрытая мраком.

– Ты сказал, он игрок?

– Картишками балуется, но вряд ли это основная статья дохода. Будь он шулером, об этом быстро бы узнали, в полумиллионном городе любая новость распространяется быстро. Конечно, может, в карты ему везет, но об особо крупных выигрышах не слышно. Так что на свою шоколадную жизнь он зарабатывает чем-то другим. Вроде работает по договорам, что-то связано с компьютерами, но так это или нет, сказать не могу, ничего толком не известно. Налоги платит, небольшие, но это тоже ничего не значит, кому охота налоги платить.

– О налогах откуда знаешь?

– Есть у меня там подружка, бросила взгляд... какие-то программы продвижения, фирмы в основном московские. Все вроде бы чисто. У ментов к нему претензий никаких, даже в ГАИ ни одного штрафа.

– Ну, так это хорошо, – усмехнулась я.

– Наверное. Только как-то это... не по-людски. Вот спроси, к примеру, обо мне, и такого наговорят, слушать замучаешься, а на вопросы о нем лишь руками разводят.

– Ты говорил, он здесь недавно?

– Пару лет.

– О родителях что-нибудь известно?

– Ничего. Родился в Белгороде, судя по паспортным данным, должно быть, родители там остались.

– Отец здесь живет.

– Да? Это для меня новость. Что ж, почему бы и не перевезти родителя сюда? Бабло, поди, позволяет. Ну что, поехали?

По дороге на кладбище Петька все больше жаловался на неудачи, а я пыталась переварить полученные сведения. А потом вновь полезла с вопросами.

– Ты помнишь Витькиного шофера, Нестеров, кажется?

– Еще бы мне его не помнить, – хмыкнул он и как-то странно посмотрел на меня. – Кстати, он освободился, болтается где-то здесь. Неделю назад встретил его возле своего офиса.

– Что он там делал?

– Хрен его знает. С ним разговаривать я, по понятным причинам, не стал, а вот твой брат с ним встречался.

– Откуда знаешь?

– Витька сам и рассказал. Даже денег ему дал. Прикинь? В этом весь Витька. Просто удивительно, как с таким характером он смог сколотить миллионы.

– Так спросил бы.

– Я спрашивал. Он часа два толкал речь, что мир как зеркало, сколько отдашь, столько и вернется. Правда, пьян был в стельку, а за ворот залив основательно, любил завиральные идеи.

Подумав немного, я все-таки сказала:

– Вчера я встретила Нестерова. Случайно.

– Случайно? – поднял брови Петька.

– Ага. В гастрономе.

– И что?

– У меня создалось впечатление, убийство брата очень его огорчило.

– Еще бы, он, поди, надеялся не раз баблом разжиться.

– Какие у них были отношения?

– Крис, ну какие могут быть отношения с шофером? А после того, что он сделал, я б его собственными руками придушил. Витька попросту спятил, нашел кого жалеть... Почему тебя все-таки заинтересовал художник? – сменил тему Петька. – Ты что ж, думаешь, он мог... но с какой стати?

Я посмотрела на старого друга и нехотя ответила:

– В его квартире я видела портрет девушки, потом в милиции мне показали ее фотографию. Это Голубова Ольга.

– Ну, так Витька с ней любовь крутил, мог заказать портрет. Я ж говорю, братец твой с приветом, ему мазня соседа нравилась. Ты, кстати, где живешь? Я звонил сегодня на домашний, в квартиру родителей.

– Живу у Витьки.

– Поближе к подозрительным соседям? Слушай, может, ко мне на время переедешь?

– Хоть ты не доставай, – взмолилась я.

Тут мы подъехали к кладбищу, и разговор ненадолго прервался. Я купила цветов, Петька подумал и тоже купил две розы. Оставив машину на парковке, мы не спеша направились по аллее. День выдался пасмурным, я зябко ежилась, глядя по сторонам. Петька помрачнел, хмурился и кусал губы, вроде бы забыв про меня. Подошли к могиле, Петька положил розы поверх венков, потом передвинул их ближе к кресту.

– Надо о памятнике подумать, – сказал ворчливо. – Когда его ставят? После сорокового дня? Можем вместе съездить в мастерскую.

– Ага, – кивнула я.

– Чего «ага»? – взвился Петька.

– Можем поехать прямо сейчас, – предложила я.

– Между прочим, он твой брат.

– Я помню.

– Такое впечатление, что тебе по фигу.

– Мне не по фигу.

– Эх, Витька, Витька... – вздохнул он и вытер глаза ладонью, а я почувствовала себя свиньей, ясное дело, лить слезы следовало мне, а не Петьке. Или нам обоим.