Уходя не зарекайся
Шрифт:
– Как не помнишь? как не помнишь? она тебе что-то сделала?
– Нет… – сказал он сразу, а потом нехотя добавил – Она обняла меня когда я к ней нагнулся – сжал голову в плечи охранник.
– Что? Что ты сказал? Муса, ты слышал? Пока мы занимались своими делами, эта сука моих людей соблазняла…Говорю же, все бабы проститутки… Обыскать весь дом, из под земли мне ее достать…
– Я уже распорядился, ее ищут, половина людей обыскивают дом, другая половина территорию вокруг… пока никаких новостей – Муса как всегда держал все под контролем
– Ты был в ее камере? Что там? Какие нибудь следы? Что значит он не помнит?
– Там все чисто. Никаких следов. Ничего не понимаю
– Никаких следов? Она его что, околдовала что ли? Я в чудеса не верю…
Через час стало ясно, Евы нет в усадьбе. Каким то образом она ее покинула. Но как?
– Срочно просмотреть все камеры наблюдения, всей территории вокруг дома, всех ворот, она не могла бесследно исчезнуть – Салман был готов убить каждого кто попадал ему на глаза.
– Салман, камера поймала ее, видео уже скинули тебе, открой комп – Муса был немного возбужден
Оба молодых людей с нетерпением смотрели видео с камеры заднего двора, вдруг на экране появилась фигура в длинном широком плаще и быстро прошла в сторону парка, попутно осматриваясь по сторонам, оба в полном шоке посмотрели друг на друга. Сомнений не было, это была Ева.
На втором видео та же самая фигура подошла к задним хозяйственным воротам, что-то достала из-за ворота , и через несколько секунд открыла калитку, вышла наружу, закрыла ее и обернувшись на камеру, исчезла в темноте…
Салман сделал стопкадр, и увеличил лицо… с экрана на него смотрела Ева…
В секунду, зарычав как дикий зверь, он со всей силы стукнув кулаком по столу, вскочил со стула, стул с грохотом откинулся на пол, он замер что-то обдумывая на несколько мгновений и крикнул:
– Охранника ко мне. Она хорошо подготовилась… Кто- то ей помогал – обращаясь к Мусе
– У нее даже ключи от калитки. И мне кажется я даже знаю кто…
– Живьем зарою… Латифу ко мне… – Салман уже не контролировал себя
Через пять минут опять привели перепуганного до смерти охранника.
– Кто заходил в камеру Евы последним вчера? – взяв его за шкирку и тряся как тряпичную куклу крикнул Салман, прожигая его насквозь глазами
– Латифа – испуганно проговорил он через несколько секунд
Салман со всей дури стукнул его кулаком по лицу, тот полетел к двери и рухнул на пол, и тут в дверях появилась бледная как полотно Латифа.
Увидев ее мужчина кинулся к ней, но его опередил Муса, и встал между ними,
– Салман, давай с начала выслушаем ее, пусть расскажет все как было, убить ее никогда не поздно – положив ему руку на плечо примирительно проговорил Муса.
Упираться было бессмысленно, и женщине пришлось рассказать все как есть.
– Куда она направилась? – нетерпеливо крикнул Салман
– Я ей помогла покинуть дом господин, а куда она дальше пошла я не могу знать, я ничего не знаю в этой стране господин. Ей было важно как можно скорей попасть в Аль Бахру.
– В камеру ее – обращаясь к своим головорезам
– Муса, поднимай людей на поиски … Всех… Далеко она уйти не могла, надо обшарить каждый миллиметр земли, расспросить каждого, кто мог ее видеть…
– Куда ей бежать? Она здесь ничего не знает… и никого… будь уверен, найдется… К вечеру твоя беглянка будет дома – пошло улыбнулся Муса
– Из под земли мне ее достань… слышишь? – Салману было не до пошлых шуток
* * *
Ева шла всю ночь, почти не останавливаясь на отдых, чтобы не тратить время, и пройти как можно больше пути. Начало ей далось тяжело, ноги зарывались в песок, и каждый шаг давался с трудом, и отнимал кучу времени. Страх темноты мешал сосредоточиться на дороге, рисовал в воображении страшные картины всевозможной нечисти, которые носились вокруг и хотели свести ее с ума. А мысль о том что в пустыне водятся скорпионы, укус которого смертелен, дополняли общую картину ее морального состояния. Но уже через некоторое время немного освоилась, привыкла к темноте, ноги приспособились к хождению по пескам, и дело пошло.
Ночь в пустыне оказалась холодной, вероятно такая же температура как и на катке, не раз подумалось ей. Бедуинский плащ, который в начале путался в ногах и мешал движению, теперь казался единственным спасением от пронизывающего насквозь холода. Видимость была слабая и она не раз скатывалась кувырком с барханов к подножию, и опять вновь и вновь прилагая все усилия поднималась наверх и продолжала свой путь. Ее задача была не из легких, для выполнения которой требовались физические силы, и потому ее спортивная закалка и выносливость оказались весьма кстати.
Всю ночь, страх быть пойманной не покидал ее, толкал идти без остановки, ей казалось что она очень медленно передвигается, но быстрее не получалось никак… к утру усталость взяла свое, и совсем некстати токсикоз напомнил о себе, и обессиленная она рухнула на песок…
Примерно через час, измученная приступами рвоты, выпив немного воды, заставила себя идти дальше, но поесть так и не смогла. Уже было достаточно светло, солнце поднималось из-за горизонта, страх что ее поймают усилился, на открытой бескрайней ровной местности, днем увидеть человека в бинокль, как ей казалось, не доставляет труда, но не обращая внимание ни на что, продолжала идти.
Солнце уже было в зените и нещадно пекло, от невыносимой жары было тяжело дышать, в воздухе отчетливо ощущался недостаток кислорода, капюшон плаща надежно защищал ее лицо и голову, от опасных обжигающих лучей, а мокрая вспотевшая одежда прилипла к телу и мешала идти, но сил уже не было ни на что… хотелось только одного – спать…
Но перед этим надо хоть что-то поесть уговаривала она себя, чтобы набраться сил… и достав из кармана аккуратно свернутую в холщовый мешочек лепешку с сыром , попробовала съесть, но запах сыра с новой силой вызвал приступы тошноты, и выбросив сыр настойчиво продолжила жевать лепешку, которую организм упорно отказывался принимать… и запивала водой… Часы показывали час дня.