Чтение онлайн

В 1999 году, отец занимал должность главного юриста фармолокической компании, генеральным директором, которой был мой дедушка по маминой линии. Дед, Николай Владимирович — профессор медицинских наук, проректор в медицинском институте — всю свою жизнь посвятил науке и разработке новых препаратов. Сейчас он еще и политик. Занимает должность одного из помощников по здравоохранению. Он же и настоял на том, что бы мама после школы, поступала в мед. институт. Она не особо хотела быть врачом, но перечить отцу, зная его тяжелый характер, не посмела. На радость дедушки, она познакомилась со своим будущим мужем, у общих друзей. Андрей, был юристом. Парень оказался умным, симпатичным, полюбил мою маму. В то время в компании деда были некоторые финансовые и юридические проблемы, и Тома порекомендовала отцу, Андрея в качестве хорошего юриста. Отец помог дедушке, и тот взял его в свою фирму. Спустя несколько лет отец стал одним из известных и очень хороших юристов города.

Мама так никогда и не работала по специальности. После свадьбы она переехала к отцу, а через год родилась я. Бабушка приезжала к нам в гости раз в неделю и они с мамой готовили ужин, обсуждая очередной бабушкин заказ. Тогда она на дому шила одежду. Все знакомые и соседи приходили к ней, зная, что у нее золотые руки и бурная фантазия. Если бабушка шила платье, то можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что второго такого нет ни у кого. Сейчас, у нее свое собственное ателье. Еще у бабушки и мамы было общее хобби, о котором я уже говорила: они придумывали новые рецепты и по выходным готовили самую вкусную еду, которую я когда-либо ела. Каждое воскресенье они готовили ужин, пекли пирог, приходил с работы папа, приезжал дедушка, и мы ужинали всей семьей.

Когда мне исполнилось десять лет, у отца появилась возможность начать политическую карьеру, перед ним открывались не плохие перспективы, но для этого нужно было переехать в другой город, где жила старшая сестра папы, муж которой будучи послом Польши, мог так же помочь отцу. Так мы переехали в город, где я живу вот уже одиннадцатый год.

Новая школа, друзья, квартира — все это было здорово! Меня сразу приняли в один из лучших классов, самой дорогой школы района. Все мои одноклассники были детьми богатых родителей. Говорят, что дети очень жестоки, так и есть. Я поняла, что даже учитывая то, что моя семья и до того была не бедная, по сравнению с этими ребятами я была нищей! И мне пришлось стать одной из них… Часто, когда появляются деньги, то у большинства людей портиться характер. Почему то это отразилось только на мне. Ни мама, ни отец, как ни странно не поменялись. Мама завела кучу новых знакомых. Спустя пару лет отец купил ей ресторан, и она просто пропадала там целыми днями. Все ее многочисленные друзья приходили в этот ресторан и хвалили блюда, приготовленные по ее собственным рецептам. А отца я видела все реже дома, и все чаще по телевизору. Бабушка с дедушкой редко приезжали, в основном на праздники, а мы к ним еще реже, по занятости родителей. Может поэтому я и выросла такая: грубая, слишком высокого о себе мнения, короче говоря, эгоисткой и стервой, которая привыкла к богатой жизни и немедленного исполнения любых капризов. Я жила в свое удовольствие, не замечая ничего вокруг себя.

Возможно то, что я срывалась на маму, устраивая истерики и скандалы по любому поводу, а может и долгое отсутствие отца, его командировки повлияло на ее здоровье. И даже то, что он пару раз пытался уйти из семьи, увлекшись очередной молодой помощницей, все это, скорее всего и привело к тому, что у мамы все чаще и чаще случались приступы нервных срывов. Она могла посреди ночи начать плакать и кричать во сне: «я не виновата… это все они… меня заставили…». Целыми днями могла ни с кем не разговаривать. Замыкалась в себе… Все реже бывала в ресторане. Отец сильно переживал, советовался с дедушкой, тот давал ей какие-то успокаивающие препараты. Но с каждым годом становилось все хуже. И в один из осенних дней я пришла со школы, я тогда только перешла в 11-й класс, и увидела, как мама собирает вещи. Я спросила ее, куда она едет, думала очередная поездка по обмену опытом рецептами разных стран, на которые она любила ездить, иногда беря с собой бабушку. Но мама сказала, что едет в Мюнхен на лечение. Дедушка договорился с немецкими коллегами, и они готовы принять маму в специализированую клинику на лечение. Я, конечно, расстроилась, но не предала особого значения. Спокойно пожелав ей поскорее вернуться, я уехала к друзьям на очередную вечеринку.

Господи, если бы только можно было вернуть тот день! Я бы ни за что не отпустила маму.

Первый год я еще ездила к ней в клинику. Как по мне это была психбольница, только очень дорогая. С каждым нашим приездом маме становилась только хуже, особенно, когда она видела нас с папой. Врачи запретили приезжать нам, потому, что боялись, что она не выдержит следующего нашего прихода. Поэтому следующие три года мы с отцом к ней не ездили, ограничивались лишь редкими звонками. С каждым годом звонки становились реже, а ее голос в трубке, такой не родной, словно автоответчик… Я сходила с ума, постоянно ругаясь с отцом, и пытаясь добиться разрешения увидеться с мамой. Ответом мне был лишь его крик: «маму нельзя тревожить», и очередной отъезд в командировку. Я не могла толком учиться, жить, дышать. Забросив школу, друзей, я сидела сутками дома, плакала, бросалась с дикими криками на всех родных, которые хотели помочь. Один раз даже попыталась порезать вены, слава богу, не удачно… не хватило смелости. Из всего этого ужаса меня вывела Ксюша. До этого мы не часто общались, виделись только на летних каникул. Но приехав однажды с крестным к нам домой, и, увидев в каком состоянии, я нахожусь, она осталась со мной. Лишь она смогла привести меня в чувство…

Оклемавшись, я окончила школу, поступила в институт, завела друзей, познакомилась с Маратом, на свою голову. Для всех окружающих я жила, как все остальные мои ровесники. Вечеринки, выпивка, все как у всех… Все вернулось на круги своя…

Вот и все воспоминания за мои только, что исполнившиеся двадцать лет. По-моему ничего хорошего и не было. Парень наркоман, многие люди общаются со мной только из-за того, что я дочь мэра, характер ужасный. Кира, Леся и Ксюша — вот то хорошее, что у меня осталось… Вот так глупо погибнуть в двадцать лет могла только я… И вообще я даже еще и не влюблялась по-настоящему! Мне нельзя умирать!!!

Я открыла глаза… хм, ну, хорошо я попыталась их открыть. Все-таки я умерла, и свет в конце туннеля существует! Вон и ангел стоит… Красивый, высокий, с темными волосами, фигура классная… Вопрос — где крылья? А-а-а-а, шифруется наверно… Ой, а папа, что тут делает? Он, что умер? Не-е-е, договаривается, наверное, что бы этот красавчик меня охранял, там на небесах… Во дает! Спасибо папочка! Да, точно, отец так и сказал: «Будешь ее охранять»… Здорово, и почему мне при жизни не встречались такие ангелы, желательно материальные.

«И глаз с нее не спускай! Как только выпишут из больницы, сразу же приступишь к своим обязанностям. Будешь водить ее машину, хотя она ее и не заслужила, после того, что устроила…» — отец все говорил и говорил, а я никак не могла понять, зачем меня возить, ведь в раю нет машин… или я все же не умерла?.. и что я устроила?..

— Твою мать! Какого черта! Где я? — обычно после успокаивающего пациенты так быстро не приходят в себя и не орут на все отделение. Но я была не обычной пациенткой, и это еще предстояло узнать всему персоналу больницы.

На мой крик сбежались все врачи и медсестры. Отец влетел в палату весь перепуганный, бледный и в помятой одежде. Видимо он здесь уже давно. Я так и не поняла, разговаривал он с кем то или мне это приснилось.

— Вероника, Ника, все хорошо, успокойся! — суетился отец.

— Что я делаю в больнице?! Вытащите из меня эти иглы, мне плохо, меня тошнит! — продолжая кричать я, пытаясь вытащить капельницу из руки и встать.

— Тише, тише. Сейчас все сделаем, потерпи немного. Тебе нельзя вставать! — медсестра уложила меня обратно на подушку, и вколола какое-то лекарство, — такое бывает после стресса. Я сделал ей укол снотворного. Ей нужно поспать, так она быстрее восстановиться.

— Скажите, а когда ее можно будет забрать, все-таки дома лучше, спокойнее, — спросил папа.

Врач, что стоял рядом с медсестрой и смотрел мою медицинскую карточку, ответил:

— У Вероники сильное сотрясение мозга и перелом руки, пару ушибов, но в целом все обошлось, после такой-то аварии! Я пропишу ей болеутоляющие, витамины и успокаивающее. Если будите соблюдать все мои рекомендации и постельный режим, то думаю, через недели две мы сможем ее выписать. Все-таки сотрясение это не шутки!

— Хорошо. Как скажите! Я обеспечу все, что необходимо для выздоровления дочери.

Надеюсь у вас хороший мед. персонал?

— Естественно, Андрей Георгиевич! Вы можете не беспокоиться, все будет сделано! Я думаю, вам стоит отдохнуть, езжайте домой. Вы и так сутки сидели здесь. Ника все равно проспит до следующего утра.

— Да, мне действительно нужно выспаться. У вас есть мой телефон, если, что звоните.

Пока шел этот разговор, я уже видела десятый сон.

Все две недели я не давала покоя медсестрам и всему отделению, где лежала. Папа положил меня в VIP-палату, но полежав там сутки одна, я начала кричать, что мне скучно, хотя здесь были все удобства, телевизор, мини-холодильник, но одной мне было не интересно лежать. Я еще никогда не попадала в больницы, за двадцать лет меня лечила дома мама и то от простуд, в основном. В общем, я перевелась в обычную палату. Там лежало пять человек. Девушка Лера, с поломанной рукой, как и я, после аварии, женщина лет сорока с сотрясением головы, ее муж побил. Потом приходил в больницу, извинялся, просил медсестер передать цветы, которые он дарил жене в качестве прощения. Она простила его, потом, но я чувствую, что она еще пожалеет. Уж сильно он пьющий на вид был. И три старушки лет шестидесяти. Все с переломами ног, у двоих левые, у одной правая. Вроде же не скользко на улице, как они умудрились поломать ноги?!