Чтение онлайн

С девушкой мы нашли сразу общий язык, и все время болтали, даже ночью, от чего наши соседки постоянно нас ругали. Я выходила вместе с Лерой, на перекуры, точнее она курила, а я просто за компанию, и рассказывала мне истории из своей жизни. Валерия была на три года старше меня и увлекалась гонками на мотоциклах. В принципе на последней гонке она и получила травму. Каждый год она ездила по стране с байкерами, участвовала в мотокроссах и не раз уже побывала в больницах с различными травмами. Ксюша, придя ко мне в больницу первый раз, чуть не упала в обморок, когда увидела Леру. Девушка была моего роста, худая, с коротким черным ежиком волос на голове. Кучей наколок по всему телу, проколотым было все тело: бровь, нос, пупок, серьга в языке и штук пять сережек в ушах. Но пообщавшись с ней несколько часов, Ксения словно забыла, что Лера очень не ординарная личность внешне. Она была веселая, умная, закончила Пединститут, и ее энергия била ключом. Она понравилась даже Кире, Лесе и Дине. Полежав неделю в больнице, она сказала, что у нее все хорошо, ничего не болит и выписалась. Мы обменялись телефонами, она пообещала пригласить на следующую гонку.

Когда она ушла, мне стало совсем грустно. Устроив несколько скандалов

персоналу, я вынесла мозг лечащему врачу, и через полторы недели меня выписали домой, перекрестившись, когда я уезжала.

…Третий день льет дождь. Окно осветила сильная вспышка молнии. От очередного раската грома, я подпрыгнула на кровати. Я лежала в своей комнате, в городской квартире тупо уставившись в телевизор, по которому шел очередной дурацкий сериал. Я старалась не думать о тех неделях, что провела в больнице. Ужасно не люблю врачей, уколы и саму обстановку. Слава богу, папа забрал меня от туда, пообещав, что я буду соблюдать постельный режим и пить таблетки. Моя голова почти не болела. Только когда я вставала, еще немного подташнивало. А вот гипс на правой руке придется носить целый месяц Все то время, что я провела в больнице, старалась не вспоминать проклятый день рождение и все, что с ним связано. Так же я старалась не думать о маме, это слишком больно! Я по-прежнему не верю, в бред Анжелы… Папа смотрел на меня с перевязанной головой и гипсом и сам чуть не плакал, хотя и пригрозил, что накажет меня, как только я поправлюсь, за такую выходку и разбитую машину. Кстати о машине: когда я вылетела в кювет и перевернулась, машина пострадала значительно сильнее, чем я. Хорошо, что те самые полицейские, что преследовали меня, видели аварию и помогли мне выбраться из машины, вызвали скорую и позвонили моему отцу, увидев мою фамилию. Марат до сих пор дико зол на меня. Его отец поругался с моим, потребовав возместить ущерб машины и травму Марата. Все-таки я довольно сильно ударила его! Папа, узнав от многочисленных знакомых, в том числе и от Ксюши, что на самом деле произошло на дне рождении, был в бешенстве. Еще больше поругавшись со своей сестрой и послав отца Марата, открыв им глаза на их детей-наркоманов, и выплатил только ремонт машины.

Я посмотрела на часы — 18:30. Мне не разрешали долго смотреть телевизор, читать книжки, и вообще нельзя подходить к компьютеру, чтоб не было нагрузки на глаза. Врачи все еще боялись осложнений после аварии… Ску-у-у-чно!!! Я встала с кровати, чуть пошатываясь, пошла в ванную комнату. Стала перед зеркалом. Мда-а-а… ну, и видок: бледная, синяки под глазами, на брови пластырь, губы обветрены, волосы всклочены, левой рукой как-то не очень удобно причесываться, щеки впали, красотка, блин! По-моему я похудела на пару килограмм. Хотя и так весила 56 кг. Из миниатюрной куколки с хорошей фигурой, тонкой талией, грудью второго размера и круглой попой, я превратилась анарексичку какую-то. И это за каких-то две недели! Ужас! Так только не плакать!.. Я пошла под душ, с трудом помыла голову, замотав гипс какой-то клеенкой, что бы ни намок. После горячей воды почувствовала себя лучше. Одев белую майку «боксерку», синие джинсы и светло-серую кофту, крупной вязки, я вышла из своей комнаты и пошла на кухню. Хочу есть!

Катя сидела на кухне, чистила картошку и что-то напевала.

— Ой, Вероника, что же ты встала, тебе ж сказали лежать, — заволновалась кухарка, как только увидела меня в дверях.

После ухода Леры из больницы мне стало хуже, видимо все же не стоило ходить с ней целыми днями по коридорам. Поэтому пару дней в больнице, а потом и дома я почти не вставала с кровати.

— Да, надоело лежать. Ка-а-ать, я есть хочу, — улыбнулась я, потупив взгляд. Мне было неловко, ведь все эти дни я орала на Катю, когда она предлагала мне еду.

— Конечно, Ника, садись! Сейчас я картошечку сварю. Тебе ведь нельзя пока ничего тяжелого, все-таки столько дней почти ничего не ела. Или, может, суп съешь? — суетилась возле плиты Катя.

— Можно и суп… Я сейчас все съем, что дашь.

Поев, я пошла в гостиную, решила позвонить Ксюше — сказать, что мне уже лучше. Не успела набрать номер, как кто-то позвонил в звонок.

— Бабушка?! Что ты здесь делаешь?

— Привет, Вероника! Твой отец позвонил и сообщил, что ты попала в аварию. Как я могла оставаться дома в такой момент? Ты бы хоть предложила присесть, не говоря уже о том, что бы обнять свою старенькую бабушку!

Я улыбнулась и обняла бабушку. Она, как всегда в своем репертуаре! Наина Борисовна — женщина среднего роста, подтянутая, в черных брюках, серой тунике, сверху темно-синяя кофта с длинным рукавом, стильные украшения из крупного камня. Светло-каштановые волосы уложены в модный пучок. Очки в тонкой оправе, легкий макияж. Она приехала, в черном классическом плаще из своей последней коллекции и бательёнах на каблуке сантиметров этак десять. И этой женщине 67 лет! Я горжусь своей бабушкой!

Катерина принесла в гостиную чай и печенье.

— А папа в курсе, что ты приехала?

— Да. Он и прислал за мной водителя, а сам, как обычно на работе. Прям, как твой дед.

— Как там дедушка?

— Все нормально, работает — читает лекции в институте, помогает своим ученикам в разработке очередного препарата. В общем, все как всегда. Привет тебе передавал.

— Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше.

— Что ж ты нас так пугаешь то, а?

— Ба, ну не начинай!

— Что не начинай, Ника? Твой отец звонит нам и говорит, что ты попала в аварию, уехав на чужом авто со своего дня рождения, и он даже не знает причины твоего поступка. При всем этом в машине нашли сумку с вещами и твои документы. Куда ты собиралась уезжать? Ладно, папе ты ничего не говоришь, но мне-то можешь рассказать! — Бабушка права, она единственный, кто поймет меня, ведь я ехала к ее дочери.

Я помолчала пару минут, потом встала с дивана и закрыла двери, что бы нас никто не услышал.

— Ты действительно одна из немногих, кто сейчас поймет меня, надеюсь…

И я рассказала бабушки все, начиная с того момента, как я придумала свой план, жестокие слова Анжелы и мой побег. Я все же не сдержалась и начала плакать. Бабушка была сильной женщиной, но все равно при упоминании мамы у нее наворачивались слезы.

— Ба, хоть ты скажи, это ведь не правда, мама жива?! Я чувствую! — сквозь слезы спросила я, прижавшись покрепче к ней, пока она успокаивала меня, гладя по волосам.

Бабушка молчала. Я подняла на нее глаза, она смотрела в одну точку. Я не на шутку перепугалась.

— Бабушка! Что с тобой, что происходит?!

— Послушай, милая, Анжела действительно не так все поняла. Твой отец приезжал к тетке, он просил отдать некоторые вещи Тамары… И он говорил, что она не умерла… Она была в коме. Ей выписали новый препарат, не посоветовавшись с ним и дедушкой. Он должен был помочь восстановиться, но оказалось, что сделали только хуже. Врачи сами не поняли, почему она впала в кому. Этого не должно было случиться!

Я сидела молча. Я не могла поверить в услышанное. Я понимала, что кома это не смерть, из нее выходят, но!!!

— Так, значит, мама жива! Ей помогли?! Дедушка сделает так, что бы она вышла из комы! — с надеждой в голосе спросила я.

Бабушка тяжело вздохнула:

— Ох, за что ж тебе все это! Томи стало хуже за три дня до твоего дня рождения…

— Как? Она же мне сообщение присылала с поздравлениями, — оборвала я бабушку на полуслове.

— Я не знаю…. три дня назад ей стало еще хуже, ее сердце не выдержало нагрузки. Томочка умерла.

Я отстранилась от бабушки, посмотрела на нее. Она сидела прямо, чуть опустив голову, по ее щекам текли слезы. Снова удар! Я не переживу этого. Если Энжи я сразу не поверила, то бабушке… У меня как будто что-то застряло в горле, я не могла дышать. Лишь открывала и закрывала рот, глотая воздух. Еле слышно прохрипела:

— Когда похороны?

— Похороны уже были. Я и твой отец, и дедушка только сегодня утром прилетели с Германии. Мы похоронили Тамару там. Так захотел дедушка. Ты же знаешь у него все родственники с Германии, все похоронены на одном кладбище…