Чтение онлайн

— Вероника, я думал, тебя там уже смыло! Пошли. — Голос Матвея вернул меня в действительность. Я стояла возле женского туалета и целовалась с каким-то парнем. Если честно даже не помню, как он выглядит. И как я тут оказалась. Было уже часа четыре ночи.

— Ага, пошли. Только надеюсь, ты не будешь меня уводить домой? — спросила я.

— Нет, пошли, потанцуем. — Одарив меня мимолетной улыбкой, произнес Матвей.

Играл какой-то медляк. Он обнял меня, взял мою руку в свою. И мы начали танцевать. «Так странно, не привычно, но очень уютно. А у него классный одеколон. И вообще он такой высокий, накаченный, как я этого раньше не замечала. И симпатичный. Интересно это алкоголь так действует?» Мои мысли проносились со скоростью звука. Я чуть сильнее прижалась к нему. Подняла голову и встретилась с его карими глазами. «У него такие ресницы!» Я немного приподнялась, став на носочки, даже на каблуках я еле доставала до его плеча.

— Ника, не надо, потом пожалеешь, — прошептал он. Его губы манили.

Я набрала побольше воздуха в грудь и медленно выдохнула.

— Да, ты прав, кажется пора домой. Что-то мне нехорошо. — Произнесла я.

Мы вышли из клуба, было прохладно и начинало светать. Доехав за пятнадцать минут до дачи, мы вышли из машины.

— С тобой все нормально? — настороженно спросили Матвей.

— Да, все хорошо. Не переживай.

— Значит, я поеду?

— Ага. Я пошла, спать хочется, ужас! Прибью завтра Киру, за ее шикарный коктейль!

— Ну, тогда спокойной ночи!

— Точнее спокойное утро! Езжай, а то ты тоже устал.

— Не, все нормально. Так что на счет сегодня, ты будешь в состоянии?

— Естественно, мы же договаривались, заедешь за мной в часов двенадцать?

— Да. Я наберу тебя. До встречи.

— Пока! — Я улыбнулась и помахала рукой.

Матвей уехал, а я поплелась спать.

В дверь неожиданно позвонили.

— Черт! — выругалась я, накрасив криво стрелку на левом глазу. Но все же пошла открывать. Возле калитки стоял Матвей. На нем были синие джинсы и клетчатая рубашка голубых оттенков с коричневыми вставками, с подкатанными рукавами. Кроссовке и темные очки. Ничего себе прикид, классно! Я не ожидала такого от него!

— А я думал, ты еще спишь, — весело сообщил Матвей.

— Ха-ха, нет, уже не сплю, видишь, даже пытаюсь накраситься, правда пока не очень получается. Проходи, я скоро буду готова. — В двенадцать я так и не смогла проснуться и попросила Матвея приехать позже. Он сказал, что у него какие-то дела, и он будет в пять вечера. За это время я успела выспаться до часу, поесть у крестных, и привести себя в порядок.

Матвей поднялся со мной в мою комнату и устроился возле ноута. Я разрешила ему посидеть в интернете, пока собираюсь, но он и не сопротивлялся.

— Я надеюсь, ты не собираешься идти в этом? — спросил он, увидев мои босоножки на довольно высоком каблуке. Решив одеть сегодня тоже джинсы, синюю рубашку и взяв на всякий случай тонкую серую кофту, я удивилась, что он обратил внимание на обувь.

— А что?

— Ну, я думаю, тебе будет не сильно удобно на таких высоких каблуках ходить пешком.

— В смысле пешком? — не поняла я.

— Впрямом. Машину я поставил на ремонт.

— Ха-ха, очень смешно, считай, я поверила.

Матвей пробурчал что-то типа «ну я предупредил» и уставился в монитор, пока я докрашивала глаз.

Спустя пару минут мы вышли на улицу. Матвей пошел вперед, а я так и стала возле ворот.

— Эй, так ты на счет машины не пошутил?

— Нет, я же сказал, она на ремонте. Твой папа попросил ее отвезти, проверить перед поездкой. Ну, ты идешь? — остановился, и как ни в чем не бывало, произнес Матвей.

— Издеваешься, да? Может, тогда такси вызовем? — доставая телефон, сказала я.

— Не нужно такси, Здесь отлично ездят маршрутки. Я же предупреждал тебя — не одевай эти туфли. Считай у тебя сегодня экстремальная прогулка.

— Блин, не мог объяснить толком, может, я пойду, переодену обувь?

— Не, возвращаться, примета плохая. Пошли!

Пришлось идти. Если честно в последний раз я ездила в общественном транспорте лет десять назад. И, похоже, ничего с тех пор не поменялось. Пробки, плохо пахнущие пассажиры и забитые маршрутки.

— Я тебя убью! — прошипела, зажатая между Матвеем и старой бабкой с огромной сумкой.

Он лишь усмехнулся, и чуть скривившись, произнес:

— Ага, только для начала слезь с моей ноги.

Я попыталась, но чуть не упала, Матвей с легкостью меня поймал, и все оставшееся время поездки его рука придерживала меня за талию.

Мы вышли на какой-то остановке.

— Где мы? — спросила я.

— Ты совсем не ориентируешься в городе? Я тут всего пару месяцев и то понимаю куда еду, — удивился Матвей.

— Ну, я же не привыкла к общественному транспорту. И это довольно большой город, между прочим!

— Ну, да я так и подумал! Нам еще минут десять идти пешком.

— Куда? Ты можешь, наконец, сказать?

— Нет. Но если помолчишь и прислушаешься, то поймешь.

Я перестала говорить и услышала музыку, которая играла где-то вдалеке. Наконец я поняла, что мы находимся не далеко от центрального парка, один из самых больших парков в городе.

— А сегодня, что какой-то праздник? — спросила я.

— День молодежи, но я не для этого привел тебя в самое оживленное место в городе. Просто мой армейский друг и его команда, сегодня покажут тут интересное шоу.

— Какое?

— Увидишь, но это будет позже, когда стемнеет. А пока мы сможем погулять, и повеселиться. Вон сколько интересного вокруг. Сто лет не был на таких мероприятиях.

В центре парка стояла сцена, на которой пела группа. Продавались шарики, мыльные пузыри, сладкая вата, мороженое и много леденцов. Чуть дальше играли уличные музыканты, ходили клоуны, развлекая детей. Художники предлагали нарисовать шаржи. Пожилые пары неспешно прогуливались, сидели на скамейках и смотрели на веселье, царящие вокруг, с улыбками. Молодёжь, которой было очень много, пела, танцевала под сценой, веселилась, купаюсь в фонтане.

А я и забыла что сегодня праздник. Обычно мы (я и мои одногруппники) отмечаем этот праздник у кого-то на хате, напившись до потери пульса. В этом году в связи с сессией все забыли о нем, или так же пьют, только мне никто не звонил. И, слава богу. Я ни разу не была на таких мероприятиях. На день города папа обычно говорил речь перед народом и уезжал за город, отмечать праздники, взяв меня с собой. И так на любой городской праздник. Так, что сегодня мой первый выход в город. Матвей явно был под впечатлением праздника, он потащил меня на карусели. Правду говорят, что мужчины в душе — дети. После всех карусель, качелей и аттракционов, мы пошли в Комнату Смеха. Я сделала пару снимков на телефон маленького, толстого Матвея, а он меня высокой и худой, как палка. Пару совместных фото в странных позах, отраженных в зеркалах повеселили нас обоих. Потом я потащила его в Комнату Страха. Как Матвей не оглох, от моего визга, когда выскакивало очередное чудовище, для меня остаётся загадкой, но он лишь заливался смехом, каждый раз, когда я кричала. Накупил мне целую кучу шаров, на вопрос «Зачем мне столько?» он ответил: «Знай мою щедрость!» Объевшись сладкой ваты и три порции на двоих мороженного, мы пошли вглубь парка. Там стояла толпа людей, все что-то обсуждали. Уже стемнело и мы, протиснувшись в центр, увидели десять зажжённых факелов, расставленных по кругу. Спиной к толпе стояли люди. Они были в черных мантиях с капюшонами. Чуть в стороне стоял высокий молодой парень в красной мантии, капюшон был откинут назад. Его длинные черные волосы были завязаны в хвост.

— Что здесь будет? — Спросила я.

Матвей лишь приложил палец к губам, мол, тише.

В это время включили музыку, и парень в красной мантии повернулся к толпе.

— Добрый вечер, дамы и господа. В этот вечер мы, «Экстрим-фаер-шоу» хотим поздравить с праздником Молодежи и подарить всем незабываемое шоу. Но перед тем, как представить нашу группу, хочу предупредить, все, что вы увидите сейчас очень опасно. Без многолетней подготовки не делайте этого! Как говориться в рекламах: «Не повторяйте это дома!» Я, ваш покорный слуга, Алексей Черный хочу представить своих друзей. — Парень назвал пять имен, присутствующих тут. Когда он называл по имени, каждый из них снимал капюшон и поворачивался к толпе. Среди четырех парней оказалась одна девушка, не высокого роста, хрупкая и очень симпатичная. Когда Алексей ее представлял, он произнес ее имя, Нина, мягче, чем остальных.