Чтение онлайн

Мать вмешалась испуганно, заговорила по-русски, как бы отмазываясь от опасных речей сына:

– Что ты, Гоги, что ты, бичо, заболела тетя Тамара, врачи не вылечили...

– Всех убивают, - сказал мальчик, не обращая на неё внимания, - Зураба убили, и Отари, и Валико...

– Кто это - Зураб, Отари?
– тихонько спросил Павел у женщины.

– Друзья его, соседи наши, в Сухуми в одной школе учились...

...Юрий Анатольевич показался в дверях гастроном с пластиковым пакетом в руках. При виде Павла, явно его поджидавшего, удивился:

– Я думал, вы уехали.

– Юрий Анатольевич, я бы хотел ещё немного времени у вас отнять. Вы сказали, на даче есть старый альбом с фотографиями...

– Ну-ну! Есть такой. Что ж, пошли, не представляю, правда, что вы из него выудите...

По дороге Паша рассказал о Гоги.

– Бедный мальчуган, - посочувствовал Юрий Анатольевич, - Жестокое время. Вроде бы без войны живем, а убивают. Хотя в Абхазии настоящая война. Мы с Тамарой любили отдыхать в Сухуми. Казалось, самое мирное место на земле. Люди там славные, кофейни на набережной. Бывали?

– Не бывал, - с сожалением сказал Паша, - И не побываю, наверно, теперь проще в Турцию поехать или на Кипр.

...Альбом велся аккуратно, с соблюдением хронологии, но по тому, что попали в него снимки старые, выцветшие, иной раз поломанные, даже с оборванными углами, Павел догадался, что вели его не с начала, а собрали однажды старые фотографии и тщательно, по порядку наклеили. Хотя альбом сам - старомодный, в плюшевом красном переплете.

– Тамара на Тишинке купила, искала именно такой. Дней пять сидела, не разгибаясь, - клеила...

Были тут в самом начале и дореволюционные фотографии, эти сохранились на диво. Дамы со взбитыми челками, мужчины в мундирах, пожелтевшие групповые снимки: кто-то в котелке верхом, лошадь со звездочкой во лбу, лица всадника не разобрать уже...

– Это все её родня, - пояснил Юрий Анатольевич, - Деды, бабки, тетки какие-то, она и сама уже толком не знала. Но хранила, как видите. Гордилась.

В голосе его Павлу почудилось неодобрение: мол, было бы чем гордиться, подумаешь... Дальше шли фотографии тамариных родителей: мать в надвинутом на один глаз плоском берете, из-под берета косая челка, и отец в кителе с ромбами. А вот и сама она - толстощекая девочка в матроске. Много групповых школьных снимков - из года в год, одни девчонки: раздельное обучение. И только после школы мальчики появились. Морской берег на любительском черно-белом снимке выглядит малопривлекательно, сбежались под фотоаппарат редкость в те годы - купальщики-подростки, девочки в целомудренных купальниках, а мужские плавки меньше нынешних. Сколотились кое-как в кучу, сбились покомпактнее, лица почти неразличимы, но понятно, что все смеются. И надпись в углу: Евпатория 1948. Сколько ей здесь пятнадцать-шестнадцать? Да которая тут она? Юрий Анатольевич только плечами пожал:

– Ей-богу, не знаю. Зачем это вам, скажите на милость?

Павел упрямо листал альбом, хозяин разлил по простым дешевым, "дачным" фужерам коньяк, нарезал сыр, убрал со стола коробки с сухим кошачьим кормом - кошку, которая терлась об коробку, тоже отправил на пол, сыпанул ей в блюдечко неаппетитных с виду сухариков.

Низко наклонив голову, Павел вглядывался в очередной пляжный снимок. Тоже Крым, Гурзуф, 1963 год. Его, Павла, ещё и не свете не было, а люди ездили себе в Крым, отдыхали, подводным спортом занимались. Вот эта девушка в ластах, парень с ней рядом тоже в ластах, в руках маска и трубка.

– А это кто?

– Бывший наш муж, как не помнить? Имел удовольствие встречаться пару раз. Правда, в таком молодецком виде я его уже не застал, полная была развалина. Спился. И умер уже лет десять как. Так что он вне подозрений.

– А девушка рядом с ним - Тамара?

– Она самая. Задолго до нашего знакомства. Стройна и прекрасна. Только я её такой тоже - увы!
– не помню. Лишний вес - вот был её главный враг. Да ещё при таком-то росте - с меня почти. Крупная была дама, видная.

Он засмеялся, будто удачно сострил, и гость догадался, что хозяин уже выпил. Взял предложенную рюмку и Павел, опрокинул, будто водку, а не коньяк, закусил сыром.

– А на этой фотографии где она?

– Да вот же!

Темноволосая и действительно тоненькая. Снова в ластах, а "наш бывший муж" - Павел его узнал - в полном снаряжении: в гидрокостюме и с круглой, двуцветной камерой для подводных съемок.

– Он что, подводник?

– Любитель. И Тамару приохотил. У них своя компания была, каждый год в Крым ездили. А я предпочитаю Кавказ...

– Тамара Геннадьевна, стало быть, хорошо плавала?

– Отлично.

– И нырять умела?

– Еще как! Я, бывало, даже беспокоился. Уйдет под воду - и до-олго не показывается.

Выпили еще. Павел сказал:

– А вы не знали, что ваша покойная жена была на здешнем пляже в тот день, когда утонула Мира Дорфман? Пришла она с Гоги. Случайно оказалась рядом с той компанией - ну, понимаете, о ком я. И вполне могла услышать или подслушать, если угодно, - один любопытный разговор...

– Какой ещё разговор?
– нахмурился хозяин.

– Разговор, имеющий к ней и к вам самое непосредственное отношение. Между супругами Дорфман, по свидетельству очевидцев, происходил семейный скандал, бурная довольно сцена...

– Какие ещё очевидцы? Откуда вы... Ах, да, я же вас с ней видел на здешнем рынке, как же я сразу не понял! Это Лиза вас сюда направила? Ну, женская ревность, женская зависть... Не угомонится никак Елизавета, и смерть Миры её не успокоила. Чего уж теперь-то ей неймется?

Юрий Анатольевич затряс головой, будто пытаясь стряхнуть похмелье, протрезветь - и вдруг врубился, вскрикнул по-птичьи резко:

– Что это? Что? Что вы мне тут толкуете, а?

– Да вы меня отлично поняли, Юрий Анатольевич. Вы и сами это подозревали, так ведь?

И поскольку собеседник каменно умолк, Павел продолжал:

– Итак, супруга ваша совершенно случайно оказалась свидетельницей семейной разборки между вашей подругой или, скажем, невестой Мирой Дорфман и её мужем Борисом. Упоминалось, без сомнения, и ваше имя. Текст, произнесенный в пылу ссоры, вы сами можете вообразить. Тамара Геннадьевна вряд ли осталась равнодушной к тому, что выкрикивали супруги. Не мне судить о её тогдашнем состоянии - но вы-то знаете. Вы ведь ей уже успели сообщить, что намерены развестись, жениться заново... А тут этот скандал на берегу, и обстоятельства так сложились, что на раздумье ни минуты нет. Соперница в воде, муж её с берега к друзьям поспешил, народ с озера врассыпную, дождь хлынул. Она мальчонку отослала под деревья, сама же вслед за Мирой. Нырнуть поглубже, за ноги ухватить... Весовые категории у них разные, у той шансов не осталось...

Павел говорил слишком долго, эффект внезапности был утрачен: вместо резкого удара - нудное объяснение... И противник успел опомниться и собраться. На Павла смотрели из-за очков ясные, совсем уже трезвые глаза, и взгляд их был насмешлив:

– Это вы вдвоем с Лизой Маренко сочинили, молодой человек? Ни ту, ни другую женщину не зная? Чушь собачья, извините. И зачем это вам, не пойму...

– Затем, чтобы выяснить, у кого были мотивы убить вашу жену.

– Как же вы собираетесь подтвердить эти свои... фантазии?