Чтение онлайн

– Принимать сложные или неприятные решения умеют многие… – без тени улыбки заявила матушка. – А брать на себя ответственность – единицы. Ты – из последних. И это – одна из причин, по которым я поддержала решение Олега приблизить тебя еще сильнее. Вторая причина радует ничуть не меньше: несмотря на полученное разрешение, ты обращаешься к Олегу по имени и на «ты» только наедине. Следовательно, понимаешь, почему главы дворянских родов на людях вынуждены держать дистанцию даже с членами семьи. Само собой, есть и третья, и четвертая, и пятая, но сейчас нам не до них. Поэтому я предлагаю тебе равную дружбу , но прошу не забывать о моем статусе старшей хозяйки рода.

– Спасибо… – благодарно выдохнула Наташа и, по своему обыкновению, рубанула правду-матку: – Дружить почту за честь. Но обращаться на «ты» и по имени не буду: мне почему-то кажется, что это неправильно. И уже вызывает дискомфорт.

– И это решение верное… – удовлетворенно заявила моя родительница, кинула взгляд на планшет новоявленной подруги, переключилась в рабочий режим и попросила продемонстрировать фотографии «обреченных».

Напарница «завела» приблуду и начала показ. Первую физиономию я уже видел. На планшете матушки. И согласился с тем, что король Бенджамин Второй зажился на этом свете. Так что повел рукой, предлагая продолжить. Затем «полюбовался» физиономиями кайзера Альберта Пятого, Прусского, и Людовика Двадцать Первого, почти не удивился, увидев морду того же самого сухощавого «джентльмена», которого «избрала» матушка, и узнав, что этот тип – глава внешней разведки Великобритании. А потом Наталья показала нам личико какого-то попа и изрядно удивила:

– Кардинал Роберто Марко Марчетти, протоиерей-коадъютор Папской базилики Санта-Мария-Маджоре, фактический глава Римского Престола и его боевого крыла.

– Тот самый, который в девяностом году попытался свергнуть Иштвана Восьмого, посадить на престол Жигмонда Банфи и, тем самым, лишить нас одного из вернейших союзников? – на всякий случай уточнил я.

Матушка вздохнула:

– Тот скандал был не единственным: только на моей памяти Марчетти связывали с добрым десятком серьезнейших пертурбаций на политической арене Европы. Так что этот тип наверняка уже в игре и играет против нас.

– Чем валим? В смысле, их всех… – спросил я, почувствовав, что уже принял решение.

Наташа ответила, не задумываясь:

– Кровоизлияниями в мозг. Чтобы гарантированно не откачали.

– Потянешь?

– Да.

– Тогда начнем часа через три: я буду открывать порталы, а ты бить…

…Перед уходом из моих покоев матушка прислала сообщение в личный канал «Паутинки». Текст рекомендаций впечатался в память с первого же прочтения. Но я пробежал взглядом по строчкам еще раз и мысленно вздохнул:

«Оставь девочку у себя: да, она уже убивала. Но – в бою, а не спящих. Поэтому может зациклиться на чувстве вины…»

«Девочка» выглядела какой угодно, только не рефлексирующей. Но я понимал, что совет дан отнюдь не просто так, поэтому мысленно перебрал несколько вариантов формулировки нестандартного распоряжения и выбрал один из самых несерьезных:

– Все, теперь Российская Империя в безопасности, следовательно, мы, ее спасители, просто обязаны отдохнуть. Причем не абы как, а добросовестнее некуда. То есть, сняв с плеч неподъемный груз ответственности и потерявшись в самом приятном варианте спокойствия – одном на двоих. В общем, я тебя не отпускаю. Зато обещаю выделить половину кровати, персональное одеяло и самое уютное место в моей паутине. Каким будет твой положительный ответ?

– Хочу-хочу-хочу!!! – дурашливо протараторила она и… вздохнула: – А если серьезно, то спасибо: я понимаю, что на другой чаше весов была война, но убивать спящих мне не понравилось.

И хочется «отпустить» лица, которые до сих пор перед глазами.

– Отпустим… – твердо пообещал я и вернул беседу в несерьезную колею: – Если ты не сбежишь от меня из ванной и не убаюкаешь ожиданием…

Не сбежала и не убаюкала – возникла на пороге спальни от силы минут через пятнадцать, обошла кровать, скинула халат, скользнула под свое одеяло и… «нахально» подкатилась к моей спине. Потом постучала, дождалась, пока я перевернусь на другой бок, и спросила, как «спасение Российской Империи» сказалось на моем внутреннем состоянии.

– Никак… – честно ответил я. – Я все не отойду от наглости ультиматума Кавендиша Белосельскому, так что уничтожение части выгодоприобретателей той акции добавило толику злого удовлетворения.

– Да уж, психика у тебя устойчивее некуда… – вздохнула она и задала следующий вопрос: – Скажи, пожалуйста, ты ведь почувствовал, насколько тяжело мне далась казнь Уильяма?

Я утвердительно кивнул.

– Поэтому не позволял уходить в себя ни на мгновение, не стал звонить и встречаться с Державиными, весь перелет «лечил» статьями из Сети, после ужина, в коридоре, смотрел мне вслед и переживал?

Врать, глядя ей в глаза, я был не готов. Вот и пожал «верхним» плечом: – Откровенно говоря, я недооценил нашу совместную энергетическую мощь. Поэтому на этапе планирования был уверен в том, что наша мясорубка нанесет британцу несколько десятков ранений лезвиями и либо убьет одним из попаданий, либо заставит истечь кровью. А когда заклинание стесало обувь и стопы, ужаснулся. И все время казни клял последними словами неуемную фантазию, заставившую придумать этот кошмар. В чувстве вины перед тобой жил и всю дорогу домой. Но оставить тебя у себя решился только после пинка матушки.

– Поблагодарю и ее. После того, как проснемся… – сказала она и снова вернулась к той же теме: – Кстати, я торопилась в свои покои, чтобы как можно быстрее добраться до планшета, найти в Сети нужные фотографии, получить более-менее убедительные основания заявиться к тебе и задержаться. Так как чувствовала, что без твоей моральной поддержки не засну…

Я неожиданно для самого себя выпростал из-под одеяла «нижнюю», левую руку и неприятно удивился порывистости, с которой Наташа сжала мою ладонь своей:

– Что, продолжает плющить даже сейчас?

– Ага: перед глазами – багровое лицо Кавендиша, открытый рот, вздутые вены на шее и тело, сточенное до низа живота. А в ушах звучит истошный хрип…

Мне мгновенно стало не до рефлексий – я тоже «услышал» сорванный голос британца, разозлился на себя и переключился на командно-штабной:

– Переворачивайся на другой бок и подкатывайся ко мне!

Перевернулась. Подкатилась. Стянула одеяло с плеча, мертвой хваткой вцепилась в руку, которой я притянул ее к себе, и попросила приложить «тем самым заклинанием». А секунде на восьмой воздействия Огнем и Жизнью еле слышно мурлыкнула:

– Все, хватит: мне уже плевать на все и вся, но голова еще работает…

…Не знаю, крутился ли я во сне, но, возвращаясь в сознание, отрешенно отметил, что лежу в том же положении, в котором отключился. А через пару мгновений почувствовал разницу и вспыхнул: Наташа обнаружилась не под своим, а под моим одеялом, моя правая ладонь баюкала левую грудь, а правое бедро «подпирало» попу!

Я бы пролежал так целую вечность. Но страх обидеть подругу и потерять лицо заставил податься назад, аккуратно вытащить руку из-под восхитительно полного и упругого полушария, лечь на спину и приложить себя заморозкой .