Чтение онлайн

Она наклоняется и показывает мне контейнер.

Выглядит прекрасно, и это только напрягает меня. Можно подумать, что сахар на одеяле выведет меня из себя и возбуждение как рукой снимет, но это не так.

Я тверд, как скала. Вот как она контролирует меня. Так необычно, тонко, но так эффективно. Она знает, что издевается надо мной. Не думаю, что она знала, что делает, но то, как она обернула все себе на пользу, возбуждает.

Наверное, мне нужно показаться психиатру.

Она поднимает кусочек сахара, которым посыпан французский тост, и протягивает его мне, но передумывает и бросает его обратно.

— О! Я совсем забыла! — Она бросает контейнер с тостами в мою сторону, и я ловлю его, чтобы он не упал. — Я принесла кленовый сироп.

Я издаю стон, и она хихикает.

— Сегодня я планировала налить его в твой пупок и окунуть французский тост туда. Но подобное доведет тебя до инфаркта, поэтому, думаю, просто окунем его сюда.

К моему облегчению, она вытаскивает не бутылку с сиропом, а небольшую баночку с винтовой крышкой, в которую он налит. Я смеюсь, когда напряжение немного спадает.

Мэгс мгновенно становится серьезной.

— Это сильно тебя нервирует?

Я качаю головой.

— Нет, я в порядке. — Я держу контейнер одной рукой, пытаясь второй рукой облегчить напряжение в боксерах, не подумав, что это привлечет ее внимание.

Она приподнимает бровь.

— Ты уже?

Я съеживаюсь.

— Извини, я…

— Не извиняйся. Мне нравится.

Я смущаюсь.

— Значит, ты возбуждаешься просто от того, что я рядом? — Она хлопает глазами и киношно накручивает свои волосы на палец, язвя. — Или от того, как я издеваюсь над тобой?

— И то, и другое.

Ее кивок говорит мне, что она удивлена и удовлетворена тем, какое влияние оказывает на меня.

Она вручает мне банку с сиропом и быстро стаскивает мои треники и боксеры, полностью обнажая меня безо всяких прелюдий. Мои руки заняты, и она действует так быстро, что я и не пытаюсь возражать. Она стягивает штаны с моих ног и с ухмылкой бросает через плечо.

Сделав паузу, она наблюдает за мной. Я чувствую, что должен смутиться под ее взглядом, но он производит обратный эффект. Она запускает руку в корзину и достает свой шарф.

— Если хочешь, могу завязать тебе глаза, как прошлой ночью.

Я качаю головой, прежде чем озвучиваю свой ответ.

— Я хочу видеть. — Может быть, неспособность видеть снимет некоторое беспокойство, но я знаю, именно оно делает меня таким твердым. Я хочу видеть, как она контролирует меня.

— Хорошо. — Она пожимает плечами и вытаскивает из корзины второй шарф. — Сегодня ты сможешь видеть, но взамен, я хочу твои руки.

У меня нет слов. Я хочу сказать ей, что она может получить любую часть меня, когда захочет, но я не могу. Я просто молча смотрю, как она ползет по мне. Ее свободный свитер с глубоким декольте позволяет мне видеть то, что под ним. Она забирает контейнер из моих рук и кладет его на кровать рядом со мной, и, удивительно, но мне плевать на это.

Она усаживается на меня верхом, полностью игнорируя мой твердый член. Я шиплю, когда шов ее джинсов небрежно трется по головке. Она сосредоточена на том, чтобы поднять и зафиксировать мое запястье. Одним из шарфов она привязывает его к изголовью кровати. Затем перемещается на другую сторону и делает то же самое со второй рукой, а я наблюдаю, чувствуя каждое ее движение.

Она откидывается назад и восхищается своей работой.

— Теперь ты расслабишься и насладишься завтраком, который я тебе приготовила?

— Я попробую.

Она прищуривается.

— Думаю, ты хотел сказать: «Да, Мэгс».

— Да, Мэгс.

— Хороший мальчик.

Трахни. Меня.

Эти два слова — все, что мне нужно. Я сдвигаюсь под ней, пытаясь облегчить свои страдания. Если бы не ее одежда, я мог бы проскользнуть внутрь. Но вид ее, полностью одетой, надо мной почему-то возбуждает меня еще сильнее.

— Спокойно, малыш. — Она смеется, прижимая руки к моей груди.

Она снова берет контейнер и, упираясь в мою грудь, покачивается надо мной. Ее лицо ничего не выражает. Она знает, что делает, она просто пытается казаться невинной. Открывая банку сиропа, она льет его в контейнер с французскими тостами. Затем она берет один из хрустящих кусочков и окунает его, тщательно убирая излишки сиропа, прежде чем поднести его к моему рту.

Я охотно принимаю его и закрываю глаза, поскольку вкус возвращает меня в прошлое.

О, Боже мой, как вкусно!

Она отправляет следующий кусок в свой рот и демонстративно слизывает сахар с указательного и большого пальца. Я ерзаю. Она замечает.

Затем она окунает в сироп новый кусок и беззаботно пытается поймать каплю сиропа, но, когда та приземляется на мою грудь, она не может скрыть своего ликования.

— Ой, — усмехается она, когда капает снова. Она кладет кусочек в рот, а затем медленно наклоняется и слизывает сначала одну капельку, а затем другую. Она задерживается там, кружа вокруг моего соска своим липким языком, а затем слегка кусая его. Я наблюдаю, желая, чтобы она укусила сильнее. Но она слишком быстро отодвигается и окунает в сироп следующий кусок, хотя я все еще не пришел в себя. На этот раз она наклоняется вместе с ним, поддразнивая меня, позволяет мне открыть рот, а затем съедает его сама. Сироп стекает с моих губ и медленно катится по моему подбородку. Это убивает меня. Она задумчиво наблюдает за каплей, пока жует тост, затем наклоняется вперед, ловя ее своим языком и возвращая обратно к моей губе, и захватывает мой рот в глубоком поцелуе.

Я закрываю глаза и теряюсь в ней.

Я не в курсе, куда она дела контейнер с едой, я просто знаю, что обе ее руки на мне.

Я хнычу, когда одна ее рука скользит по моему члену, а другая тянет за связанные запястья, но я не собираюсь жаловаться, просто напоминаю себе, что это реальность.

— Так хорошо?

— Да, — задыхаюсь я.

— Так же хорошо, как и прошлой ночью? — Ее ладонь двигается вдоль моего члена.

— Боже, да.

— Тебе понравилось, не так ли? Быть наедине и с полным отсутствием контроля.

Я выдыхаю и стараюсь сосредоточиться на ее словах, но все, что я могу делать, это чувствовать.

— Ответь мне.

— Да, мне понравилось.

— Я знаю, что тебе понравилось. Мне тоже понравилось. Ты, должно быть, отчаянно хотел облегчения. — Она меняет хватку и двигается быстрее. Да, хотел. Я так сильно хотел уложить ее в постель, но она положила руку мне на грудь, прощаясь у двери, и снова слегка поцеловала меня в уголок рта, а затем прошептала: «Спокойной ночи». Целомудренно, но многообещающе. Это было не отказом, не после всего случившегося. Что-то вроде комплимента. Ее способом сказать, я знаю, что ты сможешь это принять.

— Так ты позаботился о себе, когда вернулся домой? Думая о моей руке на тебе, там, где любой мог застукать нас.

— Нет, — говорю я, толкаясь в ее руку.

— Тогда скажи мне как, я хочу услышать все.

— Я ничего не делал.

Ее рука останавливается.

— Правда?

— Не останавливайся, — умоляю я.

— Ты ничего не делал вчера вечером после того, как расстался со мной?

Я двигаюсь в ее руке, пытаясь сохранить это ощущение.

— Нет, ничего.

— Почему?