Чтение онлайн

Рассуждая об персонифицированной Фортуне в духе римского патриция, поэт искренне сокрушается, что она (Фортуна) «не сделала его жизнь лучше, обеспечивая (материально) (дабы воздать) затем публичными средствами, которые являлись порождением публичных манер». Но образ «порождения публичных манер» сонета 111 ничем не отличался от образа «публичных манер», описанных в монологе Цезаря из пьесы «Юлий Цезарь».

— Confer!

________________

________________

Original text by William Shakespeare Sonnet 111, 1—7

This text is distributed for nonprofit and educational use only.

«O for my sake doe you wish fortune chide,

The guiltie goddesse of my harmfull deeds,

That did not better for my life prouide,

Then publick meanes which publick manners breeds.

Thence comes it that my name receiues a brand,

And almost thence my nature is subdu'd

To what it workes in, like the Dyers hand» (111, 1-7).

William Shakespeare Sonnet 111, 1—7.

«О, ради моего имени вы возжелали Фортуну упрекать,

Повинную богиню в пагубности моих поступков (оных),

Что, не сделала его жизнь лучше, обеспечивая (чтобы отдать)

Затем публичными средствами, что порождение манер публичных.

Отсюда исходит то, что моё имя получило качество,

И почти оттуда моя натура была подчинена (пока),

Тем, с чём так работала, словно Красильщика рука» (111, 1-7).

Уильям Шекспир, Сонет 111, 1—7.

(Литературный перевод Свами Ранинанда 01.11.2022).

В тоже время, когда исторический контекст служит подосновой, подобно холщовому полотну, не столько в контексте сонета, как при создании пьес, на котором мастер мощными мазками образов и диалогов главных героев, накладывает слой за слоем всю картину, отображая образами иносказательной аллегории в черновых рукописях сонетов фрагменты замысла, предназначенного для воплощения на подмостках театральной сцены.

Применительно к данной ситуации, но критики и редакторы нескольких переизданий сонетов оказались в роли «поверхностных наблюдателей», поскольку были ослеплены самовозвеличиванием из-за завышенной самооценки и поэтому не готовы для осознанного понимания сонетов без предварительного построения психологического портрета поэта и драматурга.

По-видимому, современные критики не в состоянии были принять во внимание, что Шекспир являлся высокоинтеллектуальным придворным аристократом, сонеты писались, буквально на ходу «с колена». Критическая недооценка интеллектуальный потенциал поэта и драматурга, особенно как знатока древнегреческой мифологии и последователя философских воззрений Платона. В конечном счёте, из-за правок и исправлений, так называемых «ошибок» при каждом переиздании текстов сборника сонетов Quarto 1609 года, поэтапно уничтожались основополагающие идеи, послужившие фундаментом для написания сонетов. Что привело к выхолащиванию, буквально всех идей и большей части литературных приёмов, заложенных Уильямом Шекспиром при написании 154-х сонетов.

Некоторые из наиболее внимательных критиков и исследователей обратили внимание на изменившиеся черты авторского почерка после сонета 99 в методологии написания сонетов. Например, когда поэт при написании сонетов 100—103 широко использовал классический риторический приём «occupatio», то есть приём, заранее декларирующий предварительные тематики, которые не подлежат обсуждению, либо без пояснения причин возникновения применённого сюжета.

Примечательно, что слишком бросалась в глаза тематическая направленность написания сонетов начиная с 99-го, которые были слишком схожа на тематику ряда фрагментов лирического сборника «Календарь Шепарда» («The Shepherd's Calendar») Эдмунда Спенсера, вышедшего в типографскую печать в 1579 году.

Примечательно, что поэтический сборник «Календарь Шепарда» Эдмунда Спенсера вошёл в известную антологию Джона Боденхэма «Бельведер» (англ. Belvedere), наряду с пьесой «Антоний и Клеопатра» Уильяма Шекспира, а также поэтическим сборником «Аркадия графини Пембрук» Филипа Сидни и стихами Мэри Сидни.

Критик Самуэль Батлер (Samuel Butler) при рассмотрении группы сонетов 97—104, включающей в себя сонеты 100—101 отметил, что они являются исключительно интересной парой сонетов, где повествующий бард, использовал литературный приём «императив» в риторической форме при обращении к персонифицированной Музе от первого лица.

Что эти два сонета, в свою очередь, представляли собой часть группы, состоящей из четырёх сонетов 100—104, в которой бард тщетно пытался переложить вину за своё «творческое молчание» с себя на Музу, оправдывая автора, так: «.... he didn't write anything, and if he writed, it didn't compose properly», «...он не написал ничего а, если и писал, то не сочинял должным образом». (Butler, Samuel (1927). «Shakespeare's Sonnets Reconsidered» (Re-new ed.). London: J. Cape).

В противовес предыдущему оппоненту критик Хизер Даброу (Heather Dubrow) выделила следующее: «...use here of occupatio, that rhetorical method of announcing a topic which one will not discuss and by that announcement already commencing a discussion of it, «..использование там приёма «occupatio» или «prolepsis» — это риторический метод «...предвосхищения, упреждения любого из возможных возражений написанного или сказанного». (Dubrow, Heather (1987). «Captive Victors: Shakespeare's Narrative Poems and Sonnets». Ithaca: Cornell University Press. ISBN 9780801419751).

(Примечание от автора эссе: слово «occupatio», с латинского переводящееся, как «захват» — это риторическая фигура, которая являющаяся классическим литературным приёмом. Взявшим своё начало в древней Греции от зародившейся «риторики», как науки. Приём «occupatio» представлял собой написание стихотворного произведения без декларируемых тематик, которые не нуждались в дополнительных пояснениях причин их возникновения.

«Прокаталепсис» (греч. «предвосхищение», иногда также, как «пролепсис») — риторическая фигура речи, в рамках которой повествующий высказывает возможное возражение на свой тезис или аргументы и сам отвечает на него, тем самым предупреждая возможную критику, ослабляя её силу, лишая эффекта новизны. Одна из форм амплификации, заполнения диалогизмами монологической речи)

«Пролепсис», «prolepsis» — это категория эпикурейской философии, риторическая фигура речи, употребляемая в следующих трёх значениях:

1. Упоминание будущих событий, действий людей или свойств, которые заранее ожидаемые.

2. Одновременное употребление существительного и заменяющего его местоимения.

3. Предвосхищение повествующим автором ожидаемых возражений и их опровержений в будущем).

В таком случае, очередное предназначение пары сонетов 100—101, следуя замыслу, могло быть предложено автором, в качестве введения, получившего начало в сонетах 63—68, 19, 21 и 105, «...which develops with its «twin ideas of Time the destroyer — Verse the preserver», «...в котором (сонеты) получили развитие вместе с двумя идеями: Времени — разрушителя; Стиха — хранителя». (Stirling, Brents (1960). «A Shakespeare Sonnet Group». PMLA. 75 (4); p. 344).

Критик Стирлинг, дополняя оппонента отметил другую грань отличия тематической направленности в сонетах 100—101, и следующих за ними начиная с 102-го вплоть до 103-го. Возможно, что из более крупной группы сонетов 97—104 из-за устранений несоответствий тематик в некоторых, рядом расположенных, где могла появиться вероятность для создания последовательности двух групп 97—99 и 102—104, как наиболее между собой связанных «the theme of absence and 'return», «темой отсутствия и возвращения». (Stirling, Brents (1960). «A Shakespeare Sonnet Group». PMLA. 75 (4): p. 346).