Чтение онлайн

Миина кивнула:

– Мне о своем происхождении лучше молчать. Найт вообще на бумаге мертв... К слову. Ты уже говорил с семьей?

Парень мрачно кивнул:

– Да. Вышло немного не так, как хотелось бы. С распростертыми объятиями меня не встретили, конечно, но... Все не так уж плохо, – Найт немного вымученно улыбнулся.

Миина поторопилась сменить тему, точнее, вернуться к предыдущей:

– В общем, учитывая положение каждого из нас, мы пока держимся на авторитете Кьюджина и отчасти Тсунаде-сама. Значит, нам нужно выложиться и показать, что и сами по себе мы вполне способны организоваться и работать. Так?

Ответ был очевиден. Обсуждение перетекло на насущные проблемы, и около часа Крыло потратило на улаживание текучки. Все же обязанностей у Хокаге хватало, и обеспечивать ее ничегонеделание было не так уж и просто. Даже если не учитывать, что далеко не все можно было решить здесь и сейчас, и часто требовалось взаимодействие с кланами или отдельными людьми. Однако Саске уже отметил, что, к примеру, клан Абураме относится к ним вполне положительно. Выражалось это пока в мелочах, но в сравнении с паникующими Сарутоби, часть которых пытается зарыться поглубже и притвориться мертвыми, часть – найти точки соприкосновения с Хокаге и Корнем... Ну и самые маразматичные еще пытаются вставлять палки в колеса. Абураме стараются не мешать и кое-где даже помогать, но не слишком заметно. А с Яманака и Хьюга проблем не было с самого начала. Ситуация с кланами все равно неоднозначная. До возвращения Като многое может измениться и, скорее всего, изменится.

Импровизированный совет закончился, и Найт обратился к Миине:

– А чем закончился суд по Инахо? Я не нашел его в заключении, да и в Конохе тоже.

– Не знаю, мне решения суда не попадало.

– Что значит, не попадало? А куда оно делось?

– Мальчик! Ты ничего не попутал?! У меня ничего не пропадает...

Учиха не стал дослушивать. Судьба строптивого ученика Като его волновала мало.

– Саске, – Шикамару ждал его сразу на выходе и курил.

– М?

– Ты не знаешь, как там Ино? Может, твоя жена с ней говорила?

Тюнин кивнул:

– Держится. Не самая лучшая обстановка для матери, но... Найди время, чтобы ее навестить. Да и с кем она дружила раньше? Чоджи? Сакура? Их тоже вытащи. Только сразу предупреди обоих, чтобы о Като даже не вспоминали. Его сейчас злым словцом только ленивый не погоняет, а Ино этого всего не надо.

Последнее Саске очень сильно не нравилось. Сарутоби сделали то, чего лучше бы не делали. Тюнины, взрослые гэнины, простой люд – все они не понимали истинного положения дел. И для них Като был именно убийцей доброго дедушки Хокаге. Тсунаде запрещала такие слухи, и при ней никто бы в подобном ключе не посмел высказываться. Но вот в кланах, за исключением уже названных трех, и среди прочих синоби сохранялась тенденция ругать Кьюджина. Им уже начали детей пугать, а это было однозначно плохо. Но менять что-либо было уже поздно, тот же случай, что некогда произошел с Наруто. Третий Хокаге, да и Данзо прикладывали возможные усилия, чтобы к мальчику относились нормально. Но с тем же успехом можно пытаться убедить население целого города, что биджу добрый и вообще всех их очень любит. Простой люд просто демонизирует Кьюджина, и на реальность им плевать. В кланах его тоже демонизируют, но уже за другое, не как убийцу Хокаге, а как убийцу вообще, который может достать до любого кланового синоби вплоть до главы. Случай с Нара был показателен. Ино пока все это обходило стороной, и Саске оставалось надеяться, что слухи усядут. Особенно, когда Като вернется в Коноху и займется делом.

– Да, – кивнул Шикамару, – я как раз об этом думал. Спасибо за подсказку.

Отбросив тяжелые мысли, Учиха отправился домой. К своей жене и дочери.

====== Глава 4/7 ======

Несмотря на то, что больше никто не смел претендовать на содержимое подноса заключенного Тринадцать-девятнадцать, Коноховец ел только зелень и иногда суп, ну и пил воду. Двойка того подхода не понимал, но был рад, что патрон сваливает ему мясо и прочее. Наедаться комбикормом для скота лучше, чем не есть вообще. Да и были неплохие шансы перевестись туда, где кормили получше.

С разговора о Кьюджине прошло два дня. Прошли они спокойно. Заключенные обходили Тринадцать-девятнадцать стороной, Двойку тоже. Один раз нарывались на драку, но Коноховец мериться достоинствами не стал, просто спросил у Заку, считается ли это санкционированной дракой. Двойка, найдя взглядом надзирателей, спокойно наблюдающих за развитием ситуации, кивнул: считается. И все. Быстрый удар в нос и резкий захват руки, закончившийся хрустом кости. Все. Чуть позже он проинструктировал Двойку, что ни с кем договариваться не собирается и ни в какие банды вступать тоже не будет. А самых непонятливых порвет на лоскуты. Что Двойка чуть позже и объяснил остальным. Заключенные были недовольны, но рисковать не хотели. Да и не было никого серьезного в первом и втором корпусах.

Теперь оставалось только ждать приглашения на бой. И, насколько понимал Заку, приглашение скоро последует.

– Попытки побега были? – неожиданно спросил Кьюджин.

Завтрак уже почти закончился, но Коноховец клал и на заключенных, и на надзирателей. Первые его боялись, вторые терпели, потому что Тринадцать-девятнадцать не создавал проблем. Вообще. Всегда был на виду, не нарушал правил, не устраивал драк и погромов. Это было куда лучше постоянно пытавшихся затихариться и напакостить уродов, составлявших подавляюще большинство контингента первых двух корпусов.

– При мне – нет. Да и не слышал я ничего такого.

Кьюджин продолжил задумчиво смотреть куда-то в окно, и Двойка решил добавить:

– Помнишь мост, по которому вы сюда пришли? Внизу течения. Течения настолько сильные, что даже для синоби большая проблема удержаться на плаву. Плюс острые скалы, да и живность там плотоядная водится. Но самое главное – печать. Отойдешь слишком далеко, и она тебя сожжет.

Кьюджин хмыкнул:

– Думаешь, из-за этого никто не пытается сбежать?

Двойка кивнул:

– Ну-у-у... Да.

– Нет, не из-за этого.

Заку задумался. Но понять ход мыслей Коноховца не смог:

– А из-за чего?

– Обычно побеги устраивают те, кто недоволен условиями и верит в то, что сможет всех перехитрить и удрать. Про бесхребетное дерьмо и всякого рода извращенцев, которым практически заполнены первые два корпуса, я не говорю. Одни просто ни на что не способны, а другим здесь даже лучше, чем на воле. Но вот те, кто готов сражаться. Что они делают?

Двойка понял:

– Пытаются попасть на арену.

Кьюджин кивнул:

– Именно. Что происходит с тем, кто становится самым лучшим?

Бывший Звуковик неуверенно пожал плечами:

– По слухам, его освобождают. Те, кого никто не может победить, исчезают. А те, кто им подчинялся, рассказывают, что заключенных отпускают, – предупреждая скептический взгляд Коноховца, Двойка поморщился, – мне самому в это не верится, но...

– Чем выше ты поднимаешься как боец, тем лучше у тебя становятся условия. И тем сильнее ты веришь, что, забравшись на самый верх, получишь все. Надежда. Вот самая лучшая и самая прочная цепь, что держит людей здесь, несмотря на то, что это клетка. Тюрьма. Тебя тоже. Ты задумывался о суициде, пока не появилась возможность попасть мне под крыло?

Заку помрачнел. Опровергнуть слова Кьюджина было нечем. Но в целом Двойка был сейчас вполне доволен жизнью. Коноховец проблем не создавал, окружающие проблем не создавали. Благодать. Глоток свежего воздуха, впервые за долгое время.

– Можно вопрос?

– Не факт, что отвечу, – ответил Кьюджин.

– Зачем ты велел передать о том, что являешься Кьюджином. И о Суне, об убийстве Хокаге? Они же могут на тебя всех собак спустить за это.

Но Тринадцать-девятнадцать отрицательно покачал головой.