Чтение онлайн

Кьюджин, еще с секунду наблюдав за уже мертвым телом, развернулся и пошел к выходу.

На своем привычном месте мастер Муи, наблюдавший за поединками, негромко процитировал:

– Брызнула кровь... Казнь завершила рука... Немой восторг...

Санджи высказался куда витиеватее и матерно.

– Перевести его в пятый корпус. И того осведомителя тоже, – распорядился Муи, – одного боя хватит.

Синоби не хотел себе признаваться, но он был в восторге. Именно такого зрелища жаждали те, кто платил ему за шоу. Заключенные дрались друг с другом, но не так. Нет, это было нечто иное. Качественно иное.

– Вы уверены, мастер Муи? Этот...

– Выполняй, – отрезал синоби.

В этот раз турнир мог стать очень интересным.

====== Глава 4/8 ======

– Корпус! Подъем!

Заку потянулся, отбрасывая в сторону тряпичное одеяло. У него появилось одеяло. И простенькая подушка. Бывший синоби уже и забыл, когда спал с таким комфортом. Еще нужно было привыкнуть к новому номеру. Шестьдесят семь-восемнадцать у него и Шестьдесят семь-девятнадцать у Кьюджина. Но, по правде сказать, Заку все больше привыкал снова отзываться на имя. Коноховец принципиально не обращался через цифры, и законы тюрьмы его волновали мало.

Мимо камеры начали ходить другие заключенные, спешащие умыться перед завтраком, и Заку присоединился к ним. Сейчас он мог чувствовать себя спокойно или относительно спокойно. Пока что Коноховец был на переходной ступени. Бойцы редко были одиночками, почти всегда примыкая к каким-нибудь бандам. Одиночки не поднимались высоко, потому что им устраивали темную и мочили. Кьюджин этого не боялся, а вот Заку опасался, что первой жертвой станет именно он. Бывший синоби старался вернуть себе форму, благо сейчас возможность была, но на это нужно время. И Заку не забыл, что к нему подсаживался один из людей Восемьдесят третьего. Номер этого бойца значил, что он третий в восьмом корпусе, а значит, третий во всей тюрьме. И бывший синоби Ото ждал приглашения именно от его людей. Но, когда попытался рассказать об этом Кьюджину, тот лишь отмахнулся, сказав, что ему это неинтересно. Неинтересно!

Заку выдохнул. Он пытался смириться с наглостью своего патрона, но получалось не всегда и не во всем. Закончив с утренними процедурами, заключенные отправились на завтрак. Все, как обычно. Пока Кьюджина не было рядом, Заку иногда обзывали и подшучивали, но в сравнении с тем, что творилось во втором корпусе, это было почти дружеское отношение. Ну и еду отбирать не пытались. Заку приволок два подноса и сел напротив Коноховца.

– Можно вопрос?

– Валяй.

– Почему ты ешь только траву?

Коноховец отгрузил себе зелень и принялся привычно вдумчиво ее поглощать.

– Легенда гласит, что Воин Дракона способен долгие месяцы жить на росе с одного единственного листа дерева гинка и на энергии вселенной.

Заключенный опешил:

– Что? Какой Воин Дракона?

Кьюджин ухмыльнулся:

– Зелень свежая. Не знаю, где они ее берут в таком количестве, но сегодня утром эта трава росла на грядке.

Заку покосился на зеленый листок:

– Ну, да... наверное. Это важно?

– Только это и важно. Пища должна быть либо свежей, либо вкусной. Несвежая пища для меня бесполезна, а раз она еще и невкусная, то зачем ее вообще есть?

Логика патрона так и осталась для заключенного непонятной, но обдумать это ему не дали. К их столу подошел тот заключенный, с которым Заку говорил на трибуне.

– Подвинься, – бросил он Шестьдесят семь-восемнадцать и сел напротив Кьюджина. – Шестьдесят семь-девятнадцать, есть разговор.

Кьюджин в свойственной ему манере медленно положил листок в рот и начал неторопливо жевать.

– Я тебя слушаю.

– Я работаю на Восемьдесят третьего, – многозначительно сообщил заключенный.

Коноховец ухмыльнулся:

– Я тебя поздравляю. И кто это?

Заключенный глянул на Заку:

– Ты ему ничего не объяснял?

Тот лишь пожал плечами:

– Я рассказал ему то, что он хотел знать.

– Ты не понял, – заговорил Кьюджин, – твой хозяин – боец арены. Сильный боец. Но чем он для меня должен отличаться от остальных?

Заключенный хмуро посмотрел на Кьюджина:

– Гонору много.

Тот лишь ухмыльнулся:

– Гонору у меня было много лет пять назад. Сейчас я еще добрый.

– Ты неплохо показал себя на ринге. Но не думай, что тебя теперь все боятся.

– Это пока, – пообещал Коноховец.

Заключенный кивнул:

– Я понял, считаешь себя самым умным. Но я все же объясню. Меня за этим послали к тебе. Вчера в тюрьму прибыл посыльный. И прислал он ценник за твою голову. Не знаю, что ты там натворил, но за тебя назначена астрономическая сумма. И пришла она сразу из нескольких мест. За твою голову сразу десяток заключенных смогут отсюда выбраться. Понимаешь, что это значит?

Кьюджин кивнул:

– Вполне. Даже лучше, чем ты сам.

Заключенный все так же хмуро протянул:

– Тогда ты понимаешь, что тебя в ближайшее время убьют?

Кьюджин невозмутимо пожал плечами:

– Попытаются.

– Ну ты и псих, – констатировал боец, – я мог бы предложить тебе защиту, но, видимо, это бесполезно.

Коноховец кивнул:

– Именно так. Спасибо за предупреждение, но мне не нужна защита.

Заключенный поднялся:

– Тебя заперли в клетке с несколькими сотнями преступников, которые попытаются тебя убить. Не знаю, на что ты там рассчитываешь, но тебе не жить.

Кьюджин покачал головой:

– Нет. Это не меня заперли с вами. Это вас заперли со мной. Дам совет: держись от меня подальше и тогда, возможно, проживешь подольше.

Заключенный ушел, а Заку перевел вопросительный взгляд на Кьюджина:

– Смысл настраивать против себя всю тюрьму?

– А мне интересно. Сколько нужно убить заключенных, чтобы меня отсюда вышвырнули? Десять? Сто? Пятьсот? Всех? Если убивать по одному каждый дань, года через четыре, даже с учетом вновь прибывающих, заключенные просто кончатся. Но это долго. Почему бы не провоцировать заключенных сразу группами? Человек по двадцать? Нет, по тридцать каждую неделю. И скольких мне придется убить, чтобы все оставшиеся начали бояться меня до усеру?

– Мне тебя тоже бояться? – уточнил Заку.

– Забей. Я не получаю от этого удовольствия. Просто скучно.

Коноховец с шестеркой вышли из столовой и отправились на прогулку. Заку размышлял о словах патрона. Никакой жестокости, даже намека. Нет, Кьюджин ставил математическую задачку. Опыт. Опыт на людях. На человеческой психологии. На психологии синоби.

– Шестьдесят семь-девятнадцать!

Они привычно держались в стороне, Коноховец часто задумчиво смотрел в небо. Что-то тянуло его туда. Что-то тянуло его отсюда, из этого места. А Заку задумался над тем, что слышал во время разговора. И оба они проигнорировали приближение надзирателя.