Чтение онлайн

– Красивый город, но мне в нём непривычно, и представляла я его другим. Более чистым, что ли, и возвышенным. Если честно, Эдда меня пугает немного.

– Ну, нам-то здесь нравится, правда, работой заваливают не хуже, чем на Ильсате. Слушай, Ис, а давай завтра сходим в Седьмой Угол? Нам это место Арис показал. Там лютни, музыка, танцы.

– Э-э-эм… – недовольно промычала послушница, моргая мутными глазами. – Вообще-то, Седьмой Угол – самая богохульная таверна из всех!

– Вообще-то, хоть мы и паломницы, но притворяться святошами не обязаны, – отозвалась Беррэ и ударила кулаком по столу.

Будущие жрицы застыли в ужасе.

– Ой, сестрички, лучше вам Беррэ не злить, – с ухмылкой заявила Айо. – Вы-то в основном книжки читаете и Палланте молитесь, а мы трудимся до кровавых мозолей. У-у-у, вредные какие, а ещё в посвящённые метят!

– Потому и вредные, – согласилась Исма, намекая на их сходство с Эссой.

Паломницы заговорщически рассмеялись.

– Меня уже Гебб с Аристейем позвали, так что я с вами, а Фрасу оставлю с Вокком.

– Вокк, это тот сорванец, что постоянно бегает по Дому и просит накормить его лапшой?

– Ага, он самый. Они с Искоркой подружились. Кстати, пора бы их проведать. – Исма устало потянулась. – К тому же я им обещала принести что-нибудь с кухни, когда закончу с делами.

– Попроси у старшей суп и сахарную булочку. Она Вокка постоянно булками подкармливает, а для Фрасы возьми, что не доела Хибби. У поварих так заведено: они выбрасывают остатки, а мне жалко.

– Что же, попробую с ними договориться. – Исма встала, обняла «ильсатских ящерок» и прошептала Айо на ухо, чтоб остальные не слышали: – Встретимся завтра в час вечерней молитвы у южных врат Храма.

– Хассанан, Исма, скоро увидимся.

На главной площади было тихо и безлюдно. Погода стояла пасмурная, поэтому ночь опустилась на город раньше, чем того хотелось жителям Эдды. В окнах Храма зажёгся тусклый свет, и внутри зазвучал заунывный хор песнопений.

Тьма бродила меж домами, отшатываясь от редких светильников. Даже рынок понемногу пустел, и только самые отчаянные торговцы продолжали зазывать покупателей. На Улице Мастеров слышались удары молота и дыхание кузнечных мехов. Воины Дугры совершали привычный обход, но не заглядывали туда, где велась другая, осторожная и не вполне законная жизнь. Город не спал.

Исма пришла к месту встречи первой. У ступеней Храма она чувствовала себя защищённой, но, вглядевшись в ночную мглу, поняла, что одной гулять в темноте страшновато.

– Надеюсь, Эсса не будет злиться, что я не осталась на молитву, – прошептала Ис и поднесла замёрзшие руки ко рту. – Хотя чего это я переживаю? Она же сама говорила, что пока мы с «ящерками» не примкнули к послушницам, вольны делать всё, что пожелаем. Ну, в рамках дозволенного. И я наконец-то решилась на отдых. Вот и всё, Исма, сомнения в сторону. Ты можешь расслабиться и провести время с ребятами.

Её внимание привлёк огонёк, появившийся из ниоткуда. Мерцая и покачиваясь, он одиноко плыл во тьме. «Как будто болотный дух! От такого добра не жди…» – Исма попятилась, упёршись спиной в железный столб. Огонёк приближался, становясь ярче и меняя форму от круга до квадрата. В тишине раздался жуткий скрежет, а потом Исма услышала стук башмаков. Шаги сбились, и что-то с лязгом ударилось о брусчатку. Огонёк опустился ниже, опять выше, и свет озарил худое лицо фонарщика.

– Треклятая лестница! Мало того, чтось неподъёмная, так ещё и скрипит, как столетняя развратница! Уй… – Мужчина ошарашенно уставился на Исму. – Вы чегось пугаете, госпожа? Я жесь чуть душу Богине не отдал!

Исма не нашлась что ответить.

– Возьмитесь, госпожа! – Мужчина сунул фонарь девушке и приставил лестницу к столбу. – Ночи-то нынчесь чернее зубов дворянских. По правилам надобно свет зажигать сначалась с Храму, а там дальше уже как карты лягут. А ну-кась верните светильник, госпожа.

Мужчина взобрался по лестнице, достал из сумки свечу и открыл стеклянную дверку.

– Сейчас-сейчас мы этусь зажжём и в большой фонарь поставим!

Тьма шевельнулась и загустела. Подул ветер. Исма ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, но фонарщик спокойно продолжал бубнить что-то про лестницы, масляные лампы и низкое жалование. Щелчок. Второй. Мужчина задвинул щеколду, и мрак отступил.

– Нусь, один из двухсот сорока девяти готов. Осталось всего двести сорок восемь. К полуночи, поди, управлюсь. Спасибось за помощь, госпожа! Вы бы не гулялись потемну, а то как оно… у писаки-то было? У пузатого такогось, с бородой… Райемонда, кажется… – Фонарщик слез, выпрямился и процитировал автора: – Во тьме теней-то нету, ведь тени – слуги солнца. Чем ярче пламя, тем они чернее.

«Бессмыслица какая-то!» – подумала Ис, но поклонилась мужчине и поблагодарила его за то, что каждую ночь он в одиночку освещает город. Фонарщик устало улыбнулся и отправился к следующему столбу.

Беррэ окликнула Исму и шагнула в кольцо света. Короткие волосы были аккуратно уложены, а на шее висело ожерелье из аметистовых камешков.

– Айола уже в Седьмом Углу. Готовит какой-то сюрприз. Пойдём. Я обещала, что мы будем вовремя.

Переливы арф и нестройных кифар, хмельной смех посетителей таверны и удары тимпанов сливались в жуткую какофонию. В жёлтых глазницах окон горело пламя свечей и каминов. Над большой деревянной дверью висела табличка – вся в трещинах, такая ветхая и грязная, что надпись едва читалась. На третьем этаже свет был тусклым и красным, как вино или наряд хазибской наложницы.

– Судя по всему, это и есть Седьмой Угол? – Исма вопросительно взглянула на Беррэ. Та весело рассмеялась в ответ и коснулась её руки.

– Расслабься уже, Ис! Тут всегда шумно и даже драки случаются, но…

Дверь с грохотом раскрылась, и широкоплечий вышибала бросил кого-то мордой в лужу.

– … с драчунами у них разговор короткий, – закончила мысль Беррэ. – Здравствуйте, господин Грог! Опять буянят?

– Угу. Это уже шестой. Грогу лень, но хозяин не любит, когда люди ссорятся. Хозяин сердится, а Грог не любит, когда хозяин сердитый.

– Как видишь, вышибала здесь крепкий, но не очень-то умный. Тем лучше. Пьянчуги его боятся и кулаками почти не машут. Ну, так что, господин Грог? Мы пройдём?

Морда, лежавшая в луже, недовольно булькнула, застонала и перевернулась на бок.

– Грогу лень. Я пойду к хозяину.

– Вот и чудно! Мы с вами.

Девушки зашли в просторную залу. В лицо им ударил густой, сладковатый воздух. Пахло едой, выпивкой, духами и потом. Слева от входа, на помосте, плясали барды. Цветистые одежды их показались Исме чересчур яркими и смешными. Рядом с помостом сидели другие музыканты, игравшие нечто ритмичное, на манер нортландской джиги. Прислужницы в холщовых платьях бегали между столами, принимая заказы и подливая в кружки пенистый напиток, от которого гости становились шумными и краснощёкими.