Чтение онлайн

– Вроде бы… То есть да, госпожа, конечно!

– Вот и хорошо.

Астара ушла, оставив новоиспечённую ученицу наедине с восторгом, тишиной и вопросами, которых стало гораздо больше.

Побродив по Прудовой Роще ещё немного, Исма вдруг вспомнила, что Хакка скоро покинет Эдду, и решила пойти в таверну во время обеденной молитвы. «Всё равно я получу выговор от старших за прогулы намасат, – подумала Ис и пнула коряжистую ветку. – Что же, одной жалобой больше, но Оззо, кажется, говорила, что не станет отвлекаться по мелочам. Значит, бояться нечего. Лишь бы за меня не взялась Эсса! Воистину, вот уж от кого не скроешься…»

Исма вернулась в Дом и выслушала долгую порицающую речь о том, как важно всё делать вовремя, из-за чего пропустила завтрак. В наказание за то, что не открыла дверь, когда старшие совершали обход, она вымыла все коридоры, помогла испечь пироги из коррука и убрала за скотиной в хлеву.

Сменив одежду и умывшись, Исма с чистой совестью отправилась в таверну, сказав охране, что спешит посмотреть на Астару. Имя пророчицы подействовало на них как заклятье. Они буркнули что-то одобрительное и позволили Ис пройти.

Со Светлой она повернула на Улицу Мастеров, спросила дорогу у кузнеца, заблудилась, но всё равно вышла к фонтану, за которым виднелась таверна. Так было дольше, но Исма не хотела идти через рынок.

В Седьмом Углу царил покой. Прислужницы привычно бегали между столами, но гостей было в три раза меньше, чем бывает по вечерам. Менестрели молчали, возможно, спали или бродили по городу в поисках развлечений. Грог сидел у камина и лениво смотрел на огонь. Перебинтованный с ног до головы Атсуш стоял за стойкой и курил табачное зелье. Заметив Исму, содержатель облегчённо выдохнул, улыбнулся и указал трубкой на стол, за которым в прошлый раз она сидела с друзьями.

Два старика – один лысый, другой в чалме – что-то весело обсуждали и стучали дубовыми кружками. «Слава Палланте, Хакка пока не уехал! Так, погодите-ка… – Ис перевела взгляд на его собеседника. – А с кем это он? Докка?!»

– О-о-о, Олаи, иди сюда! – позвал мудрец.

Исма поклонилась старикам и села рядом.

– Хакка, я же просила… Богиня всё видит и слышит. Зеф, а ты откуда здесь? Как твоя рана? Уже лучше?

– Ага-ага, зажило как на собаке. Эсса обо мне позаботилась. Рад видеть тебя, солнышко ты наше вальстийское! – Смотритель лодок светился здоровьем. – А мы вот вспоминаем молодость и пьём медовый эль! Ты не обижайся на Хакку. Все же свои… Может, не будем скрывать имена?

– Но ты ведь сам знаешь…

– Знаю, – согласился Докка, – в прошлый раз я был в Эдде один и тоже чтил жреческий обычай, но с близкими-то людьми притворяться – всё равно что дырявые сети бросать, ага-ага. И себе, и рыбе голову морочишь, а проку-то?!

– Ладно, – сдалась Исма, – только ради вас.

– А-а-ай, наша девочка! – радостно протянул мудрец. – Есть хочешь?

– Хочу.

– Тогда я закажу тебе суп из тыквы. Он у них что надо!

– И чай, если можно.

– Конечно, можно! Молочный Нулунг будешь, Оли?

– Не пила ни разу, но попробую с радостью.

– Правильно! Вкуснейшая вещь! Я вчера целый мешок продал содержателю. Представляешь, на острове Хазра есть деревенька, в которой выращивают чай, собирают его, высушивают, а потом пропаривают листья над кипящим молоком! Отсюда и название, и аромат очень нежный, сливочный. – Хакка поднялся, придерживая чалму. – В общем, сейчас я сам закажу да приплачу Атсушу, чтобы сделали поскорее.

Докка дождался, пока мудрец отойдёт подальше, и прошептал Исме на ухо:

– Вот ведь старый прохвост, ага-ага. Сам же мне рассказывал, что это всё сказки. Ну, может, он и нарочно, чтобы содержатель услышал. Цену себе набивает.

Хакка вернулся с тремя прислужницами: первая принесла приборы и тарелку с супом, вторая – хлеб и сырную нарезку, а третья – чайник и серебряное блюдце для Нулунга.

– Какая красота, Хакка! Спасибо тебе!

– Это ещё и вкусно. Лопай давай! – Мудрец подвинул хлебную корзину.

Исма взяла ложку и, прежде чем приступить к трапезе, сказала:

– Хакка, Докка, если честно, я не думала, что вы настолько дружны.

Лодочник рассмеялся.

Мудрец вздохнул, поглаживая бороду.

– Да, Олаи, двое мужчин, обречённых любить одну женщину, чаще, конечно, становятся врагами. Но случается и обратное…

– Ого, ничего себе! – Ис макнула кусок хлеба в суп. – Наверное, та ещё сердцеедка… И кто же она такая?

– Бабушка твоя.

Исма выронила хлеб, и тот смачно плюхнулся в тарелку.

– Омма?

– Угу, – хором ответили старики.

Ис нужно было обдумать услышанное, поэтому она сделала вид, как будто спасает хлеб, утопший в жёлтой тыквенной пучине.

– Эх, а как такую женщину не любить? – Хакка поднял кружку. – Давай, старина, выпьем за прекрасную Омму из Белого Камня!

Лодочник охотно поддержал тост товарища.

– Мы когда познакомились с ней, я был чуть старше тебя, Олаи. – Мудрец покрутил сапфировое кольцо. – Поставил я, значит, шатёр у речки, и тут она. Первая пришла, не побоялась. Глаза горят, коса до земли, сама ладная такая – не девушка, а картина! Сказала, что травница. Ну, думаю, надо впечатлить. Достаю из мешка свёрток нортладского вереса, заливаю ей про целебные свойства, обещаю сбить цену, а она: «Так это же можжевельник! Он у нас тоже растёт, почти как сорняк, и нисколечко не стоит». И засмеялась. Тут-то я и влюбился.

– Ишь как! Ага-ага, а мы-то с Оммой одногодки были и знали друг друга с детства. Когда родители умерли, я остался один. Воспитывать взялся меня старейшина, обучил рыбачьему делу, стало быть, подарил вторую душу. Омма со мной дружила, была как сестра. А потом я провалил свою Ом’шу’нагок, и меня выгнали из деревни. Хорошо хоть летом. Успел хижину построить. – Докка почесал лысый затылок. – Бабушка твоя, Олаи, прошла обряд на три луны раньше и считалась уже взрослой. Единственная за меня вступилась. С того дня и полюбил её. Но с жизнью-то в Валь’Стэ было покончено. Правда, далеко я не ушёл, как вы знаете, ага-ага. Не мог же я бросить любовь всей жизни?!

– Но почему ты ей ничего не сказал? – Исма забыла про суп, и тот безнадёжно остыл.

– Да кто ж она и кто я, Оли… Что я мог ей дать? Нищий смотритель лодок, ага-ага. И потом, она сама влюбилась в Хакку, а там ей жениха нашли.

– О-о-о! – Мудрец всплеснул руками. – А я об этом не слышал! И что, сосватали её?

– Пытались, но ты же знаешь Омму. Свобода ей была важнее.

– Что-то я сегодня совсем ничего не понимаю… – Ис подпёрла голову рукой. – Бабушка не любила говорить об этом, да и я как-то с расспросами не лезла, но если мужа у неё не было, то мама-то моя как родилась? Точнее, от кого?